Здание Королевской Коллегии Врачей расположено напротив Риджентс-Парка, где в средние века проходила граница королевских охотничьих владений. Риджентс-Парк находится во владении короны со времен Толстого Гарри (его королевского величества Генриха VIII Тюдора). Не добившись в свое время от папского престола развода со своей любимой, но бездетной женой Екатериной Арагонской, Генрих основал собственную — англиканскую — церковь, что привело к многочисленным и весьма кровавым последствиям в истории Англии. В случае с Риджентс-Парком все обошлось без крови: Генрих просто забрал эти земли у аббатства Баркинг, а само аббатство — как и многие другие — распустил. Генриху очень нравилось охотиться в тех местах, а их воздух он называл «бодрящим».

Свой нынешний регулярный вид, а заодно и название, парк приобрел в правление принца-регента, будущего короля Георга IV (Риджентс и означает «регентский»). Тот нанял известного архитектора Джона Нэша, который должен был составить общий план расположения дворцов, вилл и гранд-террас.

Королевская Коллегия Врачей арендовала одно из зданий Нэша — Сомерис-Хаус. Но дом был серьезно поврежден бомбежками Второй Мировой, и Коллегия с целью постройки нового здания обратилась к тогда еще не прославленному, но уже известному своими бескомпромиссно модернистскими взглядами Денису Ласдану.

Сэра Дениса Ласдана, родившегося в 1914 году, сейчас нередко называют величайшим английским архитектором середины ХХ века. В юности он прочел труд Ле Корбюзье «По направлению к архитектуре» и находился под его влиянием всю оставшуюся жизнь. И тем не менее, руководство Колледжа выбрало именно его. Ласдана не просили воссоздать его либо построить что-то в том же викторианском стиле, но поставили условие: здание должно гармонировать со своим окружением. Ласдан был откровенно удивлен тем, что выбрали именно его, но отнесся к заданию со всей ответственностью. В течение нескольких месяцев он посещал Коллегию, располагавшуюся в старом здании, чтобы понять внутреннюю жизнь организации и ее распорядок.

Здание построено в основном из железобетона. Однако заливка бетонной смеси в опалубку была лишь одной из многих традиционных и новейших технологий, примененных в строительстве. Двери были изготовлены вручную из твердых сортов дерева, мраморные перила главной лестницы были покрыты резьбой. Бетон в некоторых местах был оставлен без отделки, но большая часть поверхности была покрыта тщательно отобранным декоративным кирпичом и керамической мозаичной плиткой, специально заказанной в местечке Кандиоло близ Турина. К новейшим технологиям относилось производство максимально больших по площади стеклянных панелей на пределе тогдашних технических возможностей.

Контрастные материалы, примененные Ласданом, указывают на значение отдельных частей здания (вот для чего нужны были наблюдения за распорядком). Функциональные части, которые используются ежедневно, покрыты темно-синим кирпичом, который гармонирует с черепичными крышами домов Нэша. Исторические и церемониальные секции отделаны бледно-желтыми мозаичными плитками, цвет которых рифмуется с цветом штукатурки террасных домов Нэша на Сент-Эндрюс Плейс.

Строительные работы начались в сентябре 1961 года, а открытие состоялось 5 ноября 1964. На церемонию прибыла сама королева Елизавета. Спустя 34 года, в 1998, здание было включено в список Национального Достояния по первой категории. Это огромная редкость для послевоенных строений.

Ласдан также часто подчеркивал, что архитектура — не абстрактная композиция. Она должна соответствовать тому, чем люди занимаются в конкретном здании. Вместе с тем он не считал, что здание должно «прислуживать» людям — Ласдан полагал, что живое и неживое должно взаимодействовать и органично дополнять друг друга. Он постарался максимально усилить эту идею, создавая свою наиболее известную постройку — здание Королевского Национального Театра. Оно спроектировано так, что даже проход зрителя через фойе сам по себе становится драматическим ощущением. Здание Королевской Коллегии Врачей — более раннее отражение того же принципа.

Подобное сооружение в окружении построек XIX века производит странное, но, тем не менее, гармоничное впечатление. Возможно потому, что, как любил говорить Ласдан, цитируя Ле Корбюзье: «Хорошую архитектуру от плохой отличают считанные сантиметры». Видимо, в данном случае все соотношения были подобраны правильно.