История «частной» фотографии: от семейных альбомов до цифровых галерей

В программе «Физики и лирики» Александр Пушной и Маргарита Митрофанова беседовали с Александрой Першеевой о том, что может рассказать старая фотография.

Как рассказать историю фотографии, когда каждое изображение хранит в себе тысячи историй и свидетельств самого разного рода? Можно ли вообще поставить в один ряд пионера цветной фотографии Сергея Прокудина-Горского, военного репортера Роберта Капу, фешн-фотографа Патрика Демаршелье и художника Кристиана Болтански, составляющего инсталляции из коллекции анонимных фотокарточек?

Отправной точкой в беседе на радио «Маяк», посвященной старым снимкам стал тезис о том, что фотография как медиум включает в себя целый ряд не просто жанров, а способов бытования, и каждый ее modus operandi представляет самостоятельную линию для исторического изучения. И особое место в этом ряду занимает «бытовая» фотография, которая становится свидетельством частной жизни людей, демонстрируется близким и хранится в фотоальбомах.

Маргарита Митрофанова упомянула уже почти забытый сегодня ритуал совместного просмотра фотографий: когда гостя усаживают на диван, открывают альбом, а хозяева страница за страницей комментируют снимки достопримечательностей, отснятых за время отпуска, или рассказывают, кто есть кто на семейных фото. Альбом становится хранилищем воспоминаний, инструментом идентификации и выстраивания биографического нарратива, семейным архивом в кожаном переплете.

Такие альбомы вошли в повседневное обращение примерно к концу 1860-х годов, когда на смену технически сложным и дорогостоящим технологиям фотографии (дагерротипии и калотипии) пришли более простые и массовые — мокрый коллодий и сухой коллодий на стеклянных пластинах, а впоследствии и привычная нам фотопленка. И если поначалу фотография существовала в единственном экземпляре, которые хранили в специальной коробочке под стеклом, то к середине XIX века количество снимков стало возрастать с такой скоростью, что отдельный отпечаток перестал иметь столь существенное значение.

Формат альбома просуществовали почти без изменений более века, вплоть до конца 1990-х годов, пока распространение цифровых технологий не совершило переворот как в практике бытовой фотографии, так и в ее восприятии. Альбомы начали исчезать.

Как только с распространением цифровых фотоаппаратов отпала необходимость считать кадры и перезаряжать пленку, фотографы стали делать в десятки раз больше фотографий, их стало удобнее хранить (и не-смотреть) на жестких дисках. Последующее развитие коммуникационных технологий привело к созданию социальных сетей, страницы которых стали гибридной формой фотоальбома-дневника, постоянно обновляемого и просматриваемого друзьями в режиме ежедневного контакта. Если в мире аналоговых снимков, количество которых было ограничено ресурсами печати, человек время от времени позировал для фотографии, которую полагалось вложить в альбом, повесить на стену или отправить письмом «на память», то в условиях современной сетевой коммуникации самопрезентация и отчет о частной жизни стали рутиной.

Повседневная фотография как яркое свидетельство человеческой жизни, сегодня нарастила такие объемы, что стала, с одной стороны, теснить репортажную фотографию, предоставляя зрителю более насыщенное переживание достоверности событий, чем смог бы даже Роберт Капа, следовавший девизу: «Если ваши фотографии недостаточно хороши, значит, вы подошли недостаточно близко!» С другой стороны, каждый подобный снимок проходит своеобразный маркетинговый фильтр, проверку на способность вызвать интерес, представить объект своего интереса в выигрышном свете. Для чего подходят приемы рекламной и фешн-фотографии. В то же время художникам, работающим с фотографическим медиумом, становится все сложнее порождать художественные образы в ситуации подобной визуальной перенасыщенности.

И именно в связи с этим лавинообразным потоком визуальности становится все более актуален вопрос, поставленный Болтански, одним из самых ярких художников-концептуалистов, который систематически работает с медиумом фотографии и при этом сам не берет камеру в руки. Болтански вопрошает, где пролегают пределы памяти о человеке. Когда наступает тот момент, когда индивидуальные черты стираются? На каком незримом рубеже свидетельства частной жизни превращаются в анонимный документ эпохи?

Подробнее о том, в каких форматах существует фотография, в чем заключается обаяние пленки и какие чувства может вызвать старый фотоснимок, вы услышите в записи передачи «Физики и лирики» с Александрой Першеевой.