Екатерина Ожегова: «Мы должны жить в городе, не убивая то, что живёт рядом с нами»

Ландшафтный дизайн — это искусство на стыке архитектуры, урбанистики, ботаники, истории и даже философии. В чём его отличие от ландшафтной архитектуры? Какими должны быть ландшафты, чтобы человек жил в гармонии с окружающим его миром? Как меняется профессия ландшафтного дизайнера в XXI веке? Об этом и многом другом мы поговорили с Екатериной Ожеговой, куратором нового магистерского профиля Школы дизайна НИУ ВШЭ «Ландшафтный дизайн».

Куратор профиля «Ландшафтный дизайн» в Школе дизайна НИУ ВШЭ.
​​​​​​​Ландшафтный архитектор-реставратор, автор научных трудов в области истории ландшафтной архитектуры, разработчик государственного профессионального стандарта «Ландшафтный архитектор», официальный эксперт конкурсов Министерства строительства и жилищно-коммунального хозяйства РФ.

Екатерина Сергеевна, вы — профессиональный ландшафтный архитектор, но в Школе вы будете преподавать ландшафтный дизайн. В чём, собственно говоря, разница?

Если рассматривать ситуацию на уровне градостроения, то мы должны говорить, конечно, об архитектуре, а не о дизайне. Развиваясь исторически от частных садов, через большие парки высокопоставленных дворян, через деньги богатых людей, ландшафтная архитектура вошла в XX век — и дошла до общественных городских пространств. В этот момент она перестала быть только садово-парковым искусством: в неё вошли новые сферы деятельности — многофункциональные парки, большие рекреационные зоны; возникли такие крупные ландшафтные сооружения, как национальные парки, парки при больницах, зоопарки и так далее — всё это тоже относится к ландшафтной архитектуре и планировке. Профессия стала очень многообразной: её функциональный спектр сегодня не меньше, чем у любой другой архитектурной специальности. Собственно говоря, в прошлом веке окончательно оформились три самостоятельных архитектурных профессии: архитектура зданий, ландшафтная архитектура и планировка. Градостроительство исчезло, потому что город сегодня построить на пустом месте практически невозможно. Если вы начнёте с точки зрения архитектуры заниматься городом, то столкнётесь с тем, что это будет некое пространство — не огороженное, как раньше, а встроенное в общую систему многих пространств вокруг.

Но были же в относительно недавнем времени случаи создания новых городов?

Обычно приводят, как примеры, новые столицы Бразилии и Казахстана. Если говорить про Бразилиа, то, строго говоря, с нуля там построен только центр. Да и Астана — тоже не совсем город. Раньше город изначально был либо крепостью, либо каким-то иным оборонительным сооружением. Закладывая город, например, в XVIII веке, люди всегда пытались понять — где его границы? Сегодня говорить о том, что существуют границы Лондона, Токио или Москвы мы не можем, потому что это — огромные агломерации.

Когда на видео, снятых со спутников, видно, как на Земле зажигаются города, это не только завораживает, — это говорит о том, что мы теперь заметны из космоса, что планета наша обитаема! Мы даём знать о себе всё более и более отдалённым мирам.

Екатерина Ожегова

Когда-то мы читали об этом в фантастических романах, а теперь и СМИ нам говорят, что как таковых городов в будущем не останется — они будут перетекать из одного в другой. Уже сегодня, приезжая на какую-нибудь станцию Рассудово — час на электричке от Киевского вокзала! — ты вдруг узнаёшь, что это тоже Москва...

В рамках общего развития человечества это абсолютно нормально. Самое интересное тут то, что можно чётко обозначить границу, рубеж, начиная с которого мы стали жить в другом мире. Это произошло в 2008 году: именно тогда впервые в истории нашей планеты ООН зафиксировала равенство сельского и городского населения — с тенденцией резкого роста городов. Вот тогда мы переступили черту: сначала сравнялись, потом пошли дальше. Когда на видео, снятых со спутников, видно, как на Земле зажигаются города, это не только завораживает, — это говорит о том, что мы теперь заметны из космоса, что планета наша обитаема! Мы даём знать о себе всё более и более отдаленным мирам. И даже чисто биологически мы переступили определённую черту, мы стали другими — сейчас уже можно об этом говорить. Более того, мы продолжаем меняться. И это хорошо.

Монография Екатерины Ожеговой «Ландшафтная архитектура. История стилей» (М.: Мир и образование, 2023)
Монография Екатерины Ожеговой «Ландшафтная архитектура. История стилей» (М.: Мир и образование, 2023)
Екатерина Ожегова. Проект «Россия. Красная площадь» для парка «Весь мир». Пекин, 1993
Екатерина Ожегова. Проект «Россия. Красная площадь» для парка «Весь мир». Пекин, 1993
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)
Первый в России учебник по истории ландшафтной архитектуры — совместная работа Екатерины Ожеговой и её отца
Первый в России учебник по истории ландшафтной архитектуры — совместная работа Екатерины Ожеговой и её отца
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)
Иллюстрированное издание для дополнительного школьного и семейного образования
Иллюстрированное издание для дополнительного школьного и семейного образования
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)
Екатерина Ожегова. Стратегия развития Аптекарского огорода. Москва, 1996 (реализация 2014, 2016)

То есть вы считаете, что человечество меняется в лучшую сторону?

По роду деятельности я не только ландшафтный архитектор-реставратор, я еще и историк: у меня есть книги и курсы лекций, которые посвящены истории ландшафтной архитектуры. Так вот, историку в силу специфики профессии приходится разбирать не только собственно предмет своего научного интереса, но и всё, что было вокруг него — и я могу уверенно сказать, что люди изменились к лучшему. Я своим студентам обычно рассказываю про совсем недавнее прошлое, которое они могут хотя бы как-то осознать, грубо говоря, через поколение. Для меня это Вторая мировая война — очень значительный рубеж в истории нашей планеты. Понятно, что рецидивы могут быть, но то, что человечество тогда показало, как оно реагирует и как оно может собраться — это очень яркий пример того, что мы стали лучше; то, что была одержана победа над злом, стало колоссальным толчком к тому, что надо развиваться дальше.

Мой отец, тоже архитектор, тогда много работал в Бирме (теперь эта страна называется Мьянма) — это называлось «восстановление колоний»: специалисты со всего мира приезжали в бывшие колонии, страны третьего мира, как тогда их называли, строили, налаживали разные отрасли, преподавали, это было очень красивое и, знаете, чистое дело. Отец сначала строил технологический институт, потом в нём преподавал. Англичане же строили в этот момент госпиталь, и работали в нём английские врачи — причём Англия была недавней метрополией Бирмы, и бирманцы их сильно не любили. Но, тем не менее, они приезжали помогать. Это было время, когда люди начали понимать, что границы мешают, и мешают в первую очередь тем, кто что-то делает. Понятно, что была разница идеологических и экономических систем, но это понимание воплотилось в развитие Организации Объединенных Наций, в системе которой тоже работал мой отец. Тогда создавался «Хабитат» (программа ООН по населённым пунктам — прим. ред.), и отец к этому имел самое прямое отношение. «Хабитат» занимался в том числе восстановлением городов, и по сию пору работает достаточно успешно, хотя и испытывает достаточно трудностей. А я тогда уже училась в институте и помню, как проводился международный конкурс по борьбе с трущобами, так что, можно считать, всё это на меня тоже повлияло.

И этот факт возвращает нас к основной теме нашего разговора — к ландшафтному дизайну.

У каждой страны есть свой звёздный час — и опредёленно у России он был в первой четверти прошлого века: вспомните русский авангард хотя бы! В те же годы возникла и ландшафтная архитектура в современном её понимании. Был такой архитектор Лозовский — он говорил, что пространство является строительным камнем архитектора, и сегодня мы это говорим совершенно сознательно. Когда я писала профессиональный стандарт ландшафтного архитектора, надо было объяснять чиновникам, что ландшафтная архитектура — это архитектура, которая создает открытые, пустые пространства средствами геометрии. Меня спрашивают: «а если расставить стульчики, это будут средства ландшафтного архитектора?». Я говорю: нет, не будут. «А скамеечки?». И со скамеечками не будет, и с фонариками не будет, и если цветочки посадить туда, тоже нет!

Как мыслит ландшафтный архитектор? Вот, например, Андре Ленотр создаёт сады для Людовика XIV, это — самое начало ландшафтной архитектуры. Король говорит: сделай такое пространство, чтобы оно было целым миром. К этой задаче Ленотр подходит для того времени совершенно необычно: он применяет новейшие для того времени открытия в области геометрии, законы построения перспективы — и создаёт пространство, где солнце восходит в покоях короля и опускается в той самой бесконечно удаленной точке, так называемой «главной точке картины», точке P, которая есть — и одновременно её нет. Он мыслит геометрией. Здесь, конечно, важную роль будут играть растения, но всё же второстепенную, а главная роль отведена геометрии пространства.

Если архитектор мыслит геометрией пространства, то для дизайнера исключительно важно действие, которое в этом пространстве происходит.

Екатерина Ожегова

То есть можно сказать, что ландшафтная архитектура — это геометрия пространства?

Да, так и есть. Она очень сложная, разная: это наблюдательная перспектива, это линейная перспектива Ленотра, это широкая перспектива английских пейзажных парков... А рядом с ней существует ландшафтный дизайн. И когда мы говорим о дизайне, то он не вторит архитектуре, он движется по-другому. Потому что для дизайнера исключительно важно действие, которое в этом пространстве происходит. Дизайнер умеет генерировать идеи, и сегодня для ландшафтного архитектора это исключительно важно на любом из уровней.

Возьмём небольшой сад в огородно-производственном стиле — тут грядки, здесь дорожки витиеватые, вот беседка стоит, а там место для барбекю. Спрашивается, почему барбекю? Или — зачем беседка? Сегодня хочется какой-то иной истории. И образ сада можно придумывать по-разному. Он может быть встроен в достаточно сложную архитектурную концепцию: это может быть специальный лечебный сад, или, например, частный сад... для любимой кошки! А можно включить кошачью историю в концепцию вашего общего сада — в малом саду вопросы содержания животных очень важны! То есть человек в современном саду не всегда занимается исключительно сельскохозяйственной деятельностью. Его отдых сегодня — это достаточно интересное и творческое занятие.

Это ваш взгляд на загородный отдых как ландшафтного дизайнера, я правильно понимаю?

Да, потому что творчество сегодня всё больше и больше входит в нашу жизнь. Сегодня маленький сад — исключительно творческое пространство, оно может быть очень интересным, и дизайну в нём делать много чего есть.

Второй уровень — городские общественные пространства. Здесь просто дизайн и ландшафтный дизайн серьёзно пересекаются, потому что языком растений можно рассказать очень многое. Если говорить про уровень города, то это — водно-зелёный каркас (совокупность соединенных между собой городских территорий с растительным покровом и городскими водоёмами, включенными в городскую среду — прим. ред.). Та самая система сердца и вен, которая город связывает с природой, с нашим окружением, со всей планетой. В городе помимо нас живёт очень много других существ: деревья, травы, птицы, животные. И не только домашние, не только одичавшие — но и просто дикие тоже. Опыт парка Зарядье в этом отношении очень интересен, — там, например, лиса поселилась. Чаек в Москве все больше — ну и, помимо них, в Москве живет огромное количество разных небольших птиц. Например, лет пять назад была проблема с воробьями: они в какой-то момент стали исчезать из-за рулонных газонов. Воробьи питаются личинками, а откуда они в рулонных газонах? С тем же успехом можно пластиковые газоны использовать, там тоже всё мёртвое.

Однако есть прекрасные примеры обратного, очень интересные с эстетической точки зрения, с экологической — и даже с социальной. Например, на западной окраине Лондона есть очень интересный парк Нортала Филдз. Ландшафтный архитектор Питер Финк искал место для создания нового парка и нашел три стройки, а примерно на равном расстоянии от каждой — красивое место на излучине реки. Он предложил туда свозить строительные отходы, чтобы они формировали среду, и теперь над искусственными озерами возвышаются четыре грандиозных холма, созданных из строительного мусора! Вот, пожалуйста, — идея средового дизайнера, воплощённая как некое ландшафтное решение. Или нью-йоркская история — парк Хай-Лайн, созданный по инициативе общественности ландшафтным дизайнером Питом Удольфом совместно с архитектурными бюро на месте остановленной железной дороги. Если в этом смысле символ XX века — это Сентрал-парк, конечно, который объединил все районы Нью-Йорка, то для XXI-го это именно Хай-Лайн-парк. На таких идеях сейчас и строится средовой дизайн, переплетаясь с ландшафтной архитектурой.

Лет восемь назад мы со студентами делали проекты отелей для насекомых, и это вызывало в основном такую... осторожную, недоверчивую реакцию. А сегодня схожие отели стоят в парке «Зарядье»!

Екатерина Ожегова

Можно ли говорить о том, что сегодня спектр деятельности ландшафтного дизайнера выходит за рамки частных землевладений?

Да, конечно. Вот сейчас, например, в России идёт программа «Комфортная среда» — для малых городов, исторических поселений, больших городов, в том числе и с водно-зелёным каркасом, о котором Минстрой стал задумываться. И это всё — как раз те самые области работы, которые очень ждут специалистов.

Конечно, если смотреть дальше, то существуют международные программы по национальным паркам... Есть такая Международная конвенция по водно-болотным угодьям, подписанная СССР, и Россия, как правопреемник Советского Союза, входит в неё. Водно-болотные угодья — это те самые пространства, которые сегодня вошли в черту городов. Вода — это кровь планеты, и очистка воды — это общая задача всего мира. Потому что реки, океаны и птицы не существуют только в рамках одной и той же местности, а то и страны! Взять, к примеру, огарей — этих птиц интродуцировал в Москву в 1960-е годы Московский зоопарк, кстати — так вот, они живут в Африке и прилетают к нам гнездоваться! Они это делают каждый год, им здесь понравилось. Так что и в области водно-болотных угодий концепции и их воплощения могут быть самыми любопытными и интересными.

Вероятно, и сама профессия будет развиваться. Наверняка вы, с вашим многолетним опытом преподавания, будете рассказывать об этом своим студентам.

Не только рассказывать, но и предлагать создавать новые проекты, рассчитанные на новые условия жизни. Мы в городе должны жить, не убивая то, что живёт рядом с нами, — знаете же, что со смертью последней пчелы нам как виду останется жить несколько лет?

Некоторое время назад мы с одной моей магистранткой делали любопытную работу по Московскому зоопарку. Московский зоопарк — сложное ландшафтное сооружение с непростой ситуацией. Таких других в мире нет: историческая институция, с мировой известностью, научное учреждение с уникальными специалистами — но он попал в тиски города, ему совершенно некуда расширяться. С другой стороны, рядом с ним — Пресненские пруды, сложившаяся история птиц, которые туда прилетают из года в год... Когда мы думали о том, что с ним можно сделать — конечно, было очевидно, что оставлять его на этом месте необходимо, это часть живой истории города. Но это мог бы быть, например, биопарк, который бы не просто показывал посетителям животных, но и демонстрировал возможность отношений природы и мегаполиса. В нашем проекте были и использование биогаза, и очистка воды в прудах — чтобы зоопарк стал показательным, демонстрационным в области этих возможностей.

Работы студентов направления «Дизайн среды» Школы дизайна НИУ ВШЭ

Вероника Гареева. Конюшенный Двор, Музей и Площадь. Ревитализация
Вероника Гареева. Конюшенный Двор, Музей и Площадь. Ревитализация
Юлия Кудашкина. Проект паркового пространства «Музы на свободе»
Юлия Кудашкина. Проект паркового пространства «Музы на свободе»
Екатерина Крючина. Театральный фестиваль в парке Солнечного Света
Екатерина Крючина. Театральный фестиваль в парке Солнечного Света
Ева Калашникова. Дизайн-проект таунхауса
Ева Калашникова. Дизайн-проект таунхауса
Евгения Позняк. Проект парка SваLKа по мотивам творчества Александры Экстер при Музее архитектуры им. Щусева (Москва)
Евгения Позняк. Проект парка SваLKа по мотивам творчества Александры Экстер при Музее архитектуры им. Щусева (Москва)
Анастасия Плоцен. Тематический парк при выставочном зале «Коктейль Чернихова»
Анастасия Плоцен. Тематический парк при выставочном зале «Коктейль Чернихова»

Легко ли прекрасные и полезные идеи воплощаются в реальность? Ведь не секрет, что бюрократия или, например, коррупционная схема могут погубить любой прекрасный и полезный проект...

И сегодня «зелёные» стандарты очень тяжело идут. Но, безусловно, перспективы к лучшему всегда есть. Мы просто не замечаем, как капли точат камень и что эти камни уже, как иногда выясняется, давно рассыпались в пыль! Снова вернусь к тому, что люди меняются к лучшему: всего лишь сто с лишним лет назад присутствие женщины в университете, её свобода в плане матримониальном — это были очень сложные вопросы. Но сейчас, работая в системе дополнительного образования, я имела возможность увидеть, сколько женщин получают вторую и даже третью профессию, ищут себя, и это нормально. То, что было нужно отстаивать даже в моём детстве, стало нормой; мы не заметили, как это произошло. И это прекрасно!

Допустим, наш путь в отношениях с пчёлами в самом начале. Но я помню, что лет восемь, кажется, назад мы со студентами делали проекты отелей для насекомых, и это у всех вызывало в основном такую... осторожную, недоверчивую реакцию. А сегодня схожие отели стоят в парке «Зарядье»!

Скажите, за время вашей педагогической деятельности студентам удавалось вас удивлять?

Постоянно! И потом, контактируя с ними, самому приходится перестраиваться на иную, можно сказать, волну, потому что их мысли и идеи заглядывают вперёд, в будущее. Совсем недавно мы с коллегой закончили статью о том, как вернуть интерес к архитектуре города у молодёжи. Как создавать городские сценарии, которые развивались бы на фоне фрагментов архитектуры разных эпох — и там очень многое придумано студентами. Например, стиль фолк на фоне каких-то старых московских построек. И это целая история, которую можно усиливать и развивать. Так что всё в их руках. Ведь тот, кто учится сегодня, будет жить в этом городе завтра.

Читайте также

«Работа с городской средой: проектирование, реализация и активация». Авторский интенсив от бюро UTRO

Школа дизайна НИУ ВШЭ организует трехдневный интенсивный курс по дизайну среды от архитектурного бюро UTRO. Он предназначен для слушателей, которые желают погрузиться в тему проектирования современных общественных пространств.

Кураторы Детской школы дизайна рассказали о своих курсах

Детская школа дизайна НИУ ВШЭ даёт возможность тем, кто ещё слишком юн для высшего образования, изучать моду, искусство и дизайн по 33 авторским программам. В прошлом учебном году их закончило 243 ребёнка в возрасте от 7 до 15 лет, а в этом — уже 381. Мы попросили трёх кураторов ДШД рассказать о своих курсах и поделиться результатами работ своих учеников.

Направление обучения

Дизайн среды

В Школе дизайна НИУ ВШЭ студенты одновременно создают комфортную среду и выражают сложные мысли средствами графической коммуникации. Пойти учиться на дизайнера среды — значит, получить шанс стать профессионалом, чья роль в формировании среды обитания человека не менее важна, чем роль инженера или архитектора.

Как поступить

Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта НИУ ВШЭ и большего удобства его использования. Более подробную информацию об использовании файлов cookies можно найти здесь, наши правила обработки персональных данных – здесь. Продолжая пользоваться сайтом, вы подтверждаете, что были проинформированы об использовании файлов cookies сайтом НИУ ВШЭ и согласны с нашими правилами обработки персональных данных. Вы можете отключить файлы cookies в настройках Вашего браузера.