Этой осенью куратор профиля магистратуры «Современная живопись» Школы дизайна НИУ ВШЭ Владимир Потапов побывал в Венесуэле на VI Bienal del Sur: Pueblos en Resistencia — El Poder de la Diversidad, международной художественной биеннале, посвящённой темам идентичности, постколониализма и силы разнообразия. В течение недели он записывал свои впечатления: о городе, музеях, людях и о том, как искусство живёт в тропиках.

VI Bienal del Sur: Pueblos en Resistencia — El Poder de la Diversidad («Народы в сопротивлении. Сила разнообразия») — международный проект, в котором страны Глобального Юга говорят на языке искусства о свободе, идентичности и правах человека. Биеннале, задуманная как альтернатива «большим» западным выставкам, исследует темы постколониализма, культурной независимости и внутренней энергии сообществ, показывая, что искусство может быть формой сопротивления и способом по-новому взглянуть на мир. Здесь не навязывают универсальные стандарты, а дают место множеству голосов и визуальных языков. 

День 1.
Каракас, дождь и музей 1938 года

Первый день в Каракасе начался под тропическим дождём — настоящим, тёплым и неожиданно дружелюбным. Потапов вспоминает, как город сразу показал свои контрасты: шумные улицы, зелёные холмы и баррио — районы, где жизнь идёт по собственным правилам.

«Пока ехали по городу, успели попасть под настоящий венесуэльский дождь — тёплый, щедрый, как всё здесь. Из окна автобуса я заметил баррио — местные трущобы, где, как нам рассказали, законы часто не действуют, а власть принадлежит уличным бандам».

По словам художника, атмосфера города будто держит тебя настороже, не давая расслабиться, но именно это придаёт энергии и присутствия.

«Каракас считается одним из самых криминогенных городов мира. Поэтому мы старались быть внимательными, не показывать на улице ничего ценного и держать ухо востро».

Главная площадка биеннале расположилась в здании 1938 года — старом музее в неоклассическом стиле. Участникам предложили не убирать постоянную экспозицию, а работать поверх неё — в прямом и метафорическом смысле.

«Мы будем работать с постоянной экспозицией, не убирая существующие произведения — за счёт этого создастся интересный диалог между старым и новым, традицией и современным искусством. Так прошёл мой первый день в Каракасе — долгий, насыщенный, полный новых впечатлений и предчувствия чего-то большого впереди».

День 2. Предновогодняя горячка и музейные открытия

В Каракасе Новый год наступает рано — уже с первого октября. «Так решил Мадуро», — смеётся Потапов. Город сияет огнями, на площадях стоят ёлки и звёзды, будто кто-то включил фильтр «вечный праздник».

«На центральной площади поставили огромную ёлочную игрушку — точно такую же видел в Москве, только тут она кажется серьёзнее и политичнее, даже немного пафосной».

В этот день художник наконец добрался до музея и смог рассмотреть всё спокойно. Особенно его впечатлили работы Луче Фонтаны и залы оптического искусства.

«Эти надрезы на холсте — сначала думаешь, что тут вообще? Просто прорезь. Очень просто, но сильно. Этапное понимание и живописи, и картины как объекта в целом».

Он отмечает, что венесуэльское искусство яркое и живое, впитавшее европейскую школу, но не потерявшее темперамент. «Многие художники учились в Париже — отсюда нерв, энергия и запах эксперимента. Особенно хорошо — Jesús Soto. Всё движется, колышется, и ты сам становишься частью этой вибрации».

Весь день музей жил в режиме последнего шторма перед открытием. А вечером туда пришла ассистент российского консула Александра Абрамова — «очень приятная и очаровательная, с чувством юмора,» — но куратор Рауль Чакон не разрешил ей увидеть проект до открытия.

«Вот это я понимаю — куратор!» — вспоминает Потапов.

«Когда всё закончилось, мне показали территорию музея. Это целый парк, огромные деревья, тень, влажность. Ветки висят прямо над головой — небо видно кусками. По дорожкам — арт-объекты. Главный из них — золотой слон. Громадина, блестит на солнце. Чистый китч, конечно, но в своей чрезмерности даже симпатичный. По пути туда и обратно снимал уличные работы. Здесь стрит-арт — живой, громкий, уверенный в себе. Краски, лозунги, портреты политиков — всё как праздник. Похожее видел в Бразилии и Гаване: простые сюжеты, но в них есть радость и вера в своё.

Из неожиданного — картины с кожей змей. Да-да, настоящей. Сначала думаешь, зачем вообще? Потом понимаешь, что художник просто ищет способ удивить. Не глубокая идея, но как жест — вполне. Иногда странность и есть смысл.»

День 3.
Официальное открытие

Третий день стал кульминацией подготовки — открытие биеннале прошло торжественно, с речами и аплодисментами.

«Церемония проходила в конференц-зале, где собрались министр культуры, его заместитель, консулы и делегации из разных стран. Всё было очень по-восточному торжественно: флаги, гимны, камеры, ведущие. Когда министр произносил имена венесуэльских художников, зал каждый раз вспыхивал аплодисментами — момент превращался в настоящее торжество искусства и гордости за своих».

После церемонии открылась длинная и яркая процессия официальных лиц, которая прошла по маршруту выставочных площадок биеннале. Повсюду было множество людей, вспышек фотокамер и телекамер. Консулы разных стран посещали проекты своих соотечественников, проходили тёплые встречи, обмены впечатлениями, улыбки.

«Позже к выставкам смогли присоединиться и обычные зрители. Было заметно, с каким трепетом и гордостью венесуэльская сторона относится к этому событию и его участникам. Всё происходящее наполняло пространство ощущением значимости, единства и вдохновения. Биеннале действительно продемонстрировало высокий международный уровень и душевную атмосферу, в которой искусство стало настоящим праздником».

День 4.
Барриос — город над городом

После официальных мероприятий участники решили увидеть другую сторону Каракаса — барриос, огромные кварталы на склонах гор. «Они занимают огромные территории — и в долинах, и на склонах. Зрелище, если честно, печальное».

«Правительство построило фуникулёры, которые соединяют центр города с окраинами трущоб. Теперь любой желающий может сесть в вагончик и сверху увидеть, в каких условиях живут люди. Барриос — это целое государство в государстве. Есть районы, куда полиция почти не заходит. Точнее, вообще не заходит. Там правят преступные группировки, у которых, похоже, есть негласная договорённость с властями: полиция не вмешивается, а банды, в свою очередь, поддерживают видимость порядка и «справедливости». Наблюдать за всем этим сверху было странно. С одной стороны — захватывающе, с другой — очень грустно».

Позже он оказался в другом районе — с муралами и чистыми улицами. «Там всё аккуратно и даже с какой-то долей очарования. Мы немного погуляли, сделали фото, а потом отправились танцевать. Хотя, признаться, в тот вечер танцевать совсем не хотелось».

День 5.
Чавес, модернизм и закат над городом

Утро началось с поездки в мавзолей Уго Чавеса «4F» — бывшую военную академию на холме Монтаня в Каракасе, откуда он руководил неудачным переворотом 1992 года. «Чавес — почти святой: его лицо на муралах и баннерах, рядом с образом Симона Боливара».

Позже группа отправилась в Национальную художественную галерею. Основанная в 1976 году, она собрала всё — от реалистических полотен Тито Саласа и светлых картин Армандо Реверона до оптических экспериментов Карлоса Крус-Диеса. Среди венесуэльских мастеров встречаются и европейские работы, попавшие в коллекцию через государственные закупки и пожертвования. «Здесь особенно чувствуется страсть, свет и тропическая энергия», — говорит Потапов. Он заметил, что венесуэльское искусство впитало европейские традиции, но сохранило темперамент и яркость.

Вечером он поднялся по канатной дороге на гору Эль-Вила — к легендарному Hotel Humboldt, символу модернистской Венесуэлы и одному из самых узнаваемых силуэтов Каракаса. Сегодня это восстановленное туристическое место, куда приезжают, чтобы насладиться видами города и Карибского моря, особенно красивыми на закате.

День 6.
Школа, фокусы и встреча с президентом

Последний день начался в музыкально-театральной школе в центре Каракаса. «Мне вдруг показалось, что я вернулся в свою школу №112 в Волгограде: те же маленькие классы, тесные коридоры и почти осязаемый оптимизм, будто здесь верят — что бы ни случилось, школы останутся последним местом, где не угаснет жизнь».

Он вспоминает, как внезапно решил показать детям пару фокусов. «Как Лев Бонифаций из старого советского мультика. В подростковом возрасте фокусы были моим хобби, я увлекался ими всерьёз и, наверное, впервые за двадцать пять лет снова решился выступить перед детьми. К моему удивлению, трюк удался — я сорвал аплодисменты и у школьников, и у преподавателей. В этот момент мне показалось, что время действительно замкнулось в круг, и тот мальчишка, который когда-то мечтал удивлять мир, снова ожил во мне».

Сразу после школы Потапов поехал в Академию художеств Каракаса, где он произнёс речь о том, как важно выбрать путь художника и какую ответственность несёт автор сегодня, особенно если он из постколониальной страны, ищущей свою идентичность и продолжающей борьбу с неоколониализмом.

«В завершение дня состоялась встреча с президентом Венесуэлы — с традиционной задержкой почти на шесть часов. Несколько иностранных художников не смогли прийти: кого-то подкосил живот, у кого-то поднялась температура. Но уже на следующее утро все снова были бодры и «полны жизни».

Во время встречи, из тех, кто дошёл, кто-то прятался за спинами, чтобы не попасть в объектив камер, а у кого-то просто была такая причёска, что лица не разглядеть. Всё-таки репутация — вещь серьёзная, особенно в такой насыщенной и контрастной стране, как Венесуэла».