Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

«Очень длинная выдержка», Хлоя Галибер-Лене, 2020
«Очень длинная выдержка», Хлоя Галибер-Лене, 2020

«Очень длинная выдержка» — видеоэссе французской исследовательницы Хлои Галибер-Лене, удостоенное множества наград и лестных отзывов, показанное на престижных фестивалях, в том числе в рамках MIEFF в Москве и на Новой Голландии в Петербурге. Максим Селезнёв многократно просматривает гипнотический ролик Галибер-Лене и анализирует природу его очарования.

Экран порезан на несколько узких полосок. На каждой из линий медленно проступает маленький сюжет из истории изображений.

Сперва снимок Луи Дагера «Бульвар дю Тампль» 1838 года, впервые запечатлевший фигуру человека:

Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

Затем озеро Солтон-Си, заснятое камерой Джеймса Беннинга для проекта «13 озер»:

Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

Далее — фрагменты геймплея из видеоигры Zelda:

Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

На верхней кромке кадра — гугл-карта 2020 года:

Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

Между четырьмя визуальными дорожками еще одна промежуточная и самая узкая, на ней авторский текст Хлои Галибер-Лене соединяет все визуальные строчки сюжеты воедино, служит проводником, мыслью художницы, обнаруживающей сходства между снимком XIX столетия, особенностями японского геймдизайна и своими личными воспоминаниями о разговоре с отцом:

Видеоэссе «Очень длинная выдержка». Фотографии, пиксели, память

Доверившись этому беззвучному голосу на 7 минут, следуя за траекторией мысли Хлои, по истечению сеанса из этого потока выныриваешь с вполне определенными ощущениями — мягкая элегия, тоска, мечатательность. Как пишет израильский исследователь Ариэль Ависсар в отзыве, который сама Галибер-Лене цитирует на странице ролика:

«Эссе пронизано очарованностью изображениями — тем как мы видим их, как они раскрываются и прячутся от нас, в каких целях позволяют их использовать».

Но увлекательное приключение взгляда способно поколебать сомнение — когда смотришь видео (особенно впервые) почти невозможно уследить за всеми визуальными каналами и переходами повествование. Значит ли это, что его смысл постоянно уклоняется от зрителя?

Я смотрю «Очень долгую выдержку» на протяжении последних полутора лет, от случая к случаю. На фестивальных показах, работая над текстами про эссеизм, в аудитории со студентами. Удивительно, но только сев за это короткое описание, и запустив ролик Галибер-Лене в седьмой (восьмой? десятый?) раз, сейчас я впервые увидел его по-настоящему расколдованными глазами — зная обо всех его элементах и успевая контролировать одновременно и текст и четыре визуальных потока.

Странно, но добившись ясности взгляда, поняв, как видео работает, я не приблизился к его описанию, но оказался дезориентирован. Удерживая в уме все элементы ролика я перестаю понимать — есть ли между ними вообще хоть какая-то связь? Гипнотический эффект пропадает. Ниточка текста в центре экрана, что увлекала за собой и будто бы каждой новой строкой обещала выход из лабиринта, теперь порвалась или растаяла в руках. Как если бы эта путеводная линия состояла из хлебных крошек — их склевали птицы. Наверное, те самые невидимые птицы, чью призрачность пытался зафиксировать Беннинг в фильме про старые озера, чьи прежние имена и чьи прежние обитатели одинаково забыты:

Эту дисфункциональность видео точно описывает Мария Грибова в заметке об «Очень долгой выдержке». Предлагая воспринимать работу Галибер-Лене как нечто вроде игры-головоломки: догадайтесь, какая из четырех картинок лишняя? Лишней при разных углах обзора может оказаться любая — «от выпадения не защищена не только поэма или детское воспоминание, но и сама фотография».

Случаи Сигэру Миямото, Джеймса Беннинга и отца Галибер-Лене связаны через мотив озера, но вот фотография Луи Дагера (нижняя полоска) выпадает из этого ряда.

В то же время снимок Дагера, пленка Беннинга и видеоигра Миямото зарифмовываются через метафору исчезновения, и тогда «лишним» оказывается стихотворение Галибер-Лене (полоска на верхней границе кадра).

Так каждый из фрагментов вступает с соседними в ситуативные союзы и рифмы, в следующее мгновение запросто разрывая связи, чтобы вписаться в новую схему восприятия.

Способны ли мы в таком случае вообще вынести что-нибудь, замирая на 7 минут перед «Очень долгой выдержкой»? Возможно, маленький урок предосторожности — то, что кажется ясным и заставляет испытывать определенные чувства, очаровывая цельностью, на самом деле при многократном воспроизведении раскалывается на несколько лишь условно соединенных в цепочку треков? Но не только. Парадоксальным образом видео Галибер-Лене выглядит как ясное и непротиворечивое размышление только в том случае, когда зритель не до конца понимает его, не пытается контролировать и учитывать каждую фразу и каждый режиссерский аргумент. Как только зритель добивается осознанности восприятия, место понимания занимают те самые невидимые птицы, выклевывая логические разрывы и бессвязности внутри речи Хлои. Так, внимание переносится с фактов и описаний нескольких исторических происшествий на пустоту между ними. В сущности Галибер-Лене здесь следует давней идее Адорно, писавшего в статье «Эссе как форма»:

«Эссе мыслит разрывами, подобно тому, как разорвана реальность, и находит в них свое единство, никак не сглаживая их».

Свое короткое видео Галибер-Лене заканчивает именно жестом разрыва. Сперва обозначив странный твист — «Это стихотворение было не о счастье, но о смерти» — последней строчкой она озвучивает просьбу, ответом которой прозвучит лишь пустота кадра и внезапный финал ролика: «Все равно прочитай его».

Эссе — наука о том, как читать черные экраны и цезуры.

name

Максим Селезнёв

Преподаватель Школы дизайна, кинокритик, видеоэссеист, куратор кинопрограмм.

Подробнее