Немецкий связной: от Boney M до Rammstein

Михаэль Ротер, Дитер Мёбиус и Ханс-Йоахим Роделиус в составе супергруппы Harmonia
Михаэль Ротер, Дитер Мёбиус и Ханс-Йоахим Роделиус в составе супергруппы Harmonia

Boney M, Scorpions, Modern Talking, Rammstein — немецкие рок и поп-коллективы в разное время приобретали статус едва ли не народных групп у русскоязычной аудитории. Андрей Бухарин прослеживает краткую хронику этой влюбленности в музыку из Германии, высказывая предположение об особом влиянии немецкого вкуса на российских меломанов последних десятилетий.

Что русскому хорошо, то немцу смерть — гласит известная поговорка, и как часто бывает с народной мудростью, врет. Во всяком случае, если прочитать ее в обратном порядке и применить к музыкальным вкусам нашей публики, как известно, сильно отличающимся от английских и американских. Конечно, англофилы, молящиеся на все, что происходит в Лондоне, у нас всегда имелись, являя собой небольшую, но сплоченную группу — они всегда были питательной базой такого странного явления, как русский брит-поп. А вот любителей чисто американской музыки, будь то великий Боб Дилан, южный рок или кантри, в доинтернетовскую эпоху пересчитать можно было по пальцам. Дело не только в естественных национальных особенностях уха, но и в том, что в случае с западной музыкой наша публика в советское время формировалась под сильным влиянием именно немецкого вкуса.

Восточная Германия, ГДР, была сателлитом Советского Союза, там базировались ударные силы Западной группы советских войск, и наши офицеры вывозили оттуда не только дефицитные сервизы «Мадонна» и мебельные гарнитуры, но и пластинки, и впечатления от просмотра тамошних музыкальных программ. Более того, знаменитая программа «Мелодия и ритмы зарубежной эстрады», которой советского телезрителя баловали по праздникам, вроде Нового года или Пасхи (чтобы отвлечь молодежь от походов на крестные ходы, куда она правда шла в основном, чтобы напиться и подраться), составлялась как раз из немецких телепередач. Вот оттуда и пошла стойкая любовь нашего народа к немецким группам: лучший пример — Boney M, ставшими русским народным коллективом наравне с Deep Purple. Даже из английской музыки многое просачивалось к нам именно через немецкий фильтр, например, как популярнейшая в СССР группа Smokie, имевшая у себя на родине довольно скромный успех.

Boney M. — Rasputin (Sopot Festival 1979)

Так нью-йоркская музыка диско была услышана у нас в ее чисто немецком изводе — Supermax, Chilly, Dschinghis Khan и, конечно же, Boney M — последние в свою очередь тоже держали Россию в уме, спев сакраментальное: «Распутин, рашен секс машин».

Британский неоромантический нью-вейв воплотился у нас через народную любовь к немецкой группе Alphaville, клонировавшей ее идеалы с опозданием в несколько лет, а из самих англичан народ выбрал Ultravox, коллектив который сам искал вдохновение в Германии, в кельнской студии электронного продюсера Конни Планка.

New Wave Of British Heavy Metal тоже донесла свои громокипящие волны до наших границ через Германию — в виде тевтонской уже группы Accept, тоже отвечавшей России взаимностью (чего стоят только казацкие папахи на обложке диска «Russian Roulette» или метал-версия «Славянского марша» Чайковского из альбома «Metal Heart»).

Accept — Russian Roulette

Примеров можно приводить множество, но объяснять все только практическими причинами, вроде вышеизложенных, недостаточно. Русских с немцами, хоть они и воевали друг с другом два раза за одно столетие, всегда связывали особые отношения, больше всего похожие на любовь-ненависть. Даже не вдаваясь глубоко в эту серьезную тему, достаточно вспомнить Петра Великого и Лефорта, полунемецкую кровь династии Романовых, пруссофила Павла I, Маркса с Энгельсом, на долгие 70 лет ставших языческими богами русского народа, пломбированный вагон Владимира Ильича или, наконец, новейшего «отца нации», в молодости проходившего «школу жизни, школу капитанов» именно в Германии.

Но вернемся к нашим баранам, то есть, к популярной музыке. Разумеется, бывали в наших музыкальных вкусах и другие поветрия, помимо немецкого фильтра, как-то: популярность финской сцены, моды на Японию, вечно живая любовь к Парижу и французской культуре, перманентные приключениям итальянцев в России и, разумеется, Лондонград, куда когда-то вели все дороги образцового хипстера.

Но основополагающим мне все же видится немецкое влияние. Немцы всегда умудрялись делать что-то такое, что переводило британский рок и поп, во многом базирующийся на афроамериканской музыке, в нечто доступное и понятное русскому слушателю — без черного грува или, скажем, английской тонкой нюансировки. И эта прямолинейная, убедительная простота вызывает у меня не слишком корректные ассоциации с немецким порно — ну как иначе назвать ту попсу, которую Германия десятилетиями поставляет на наш музыкальный рынок, будь то евродиско 80-х (Modern Talking, Blue System, C.C. Catch и так далее) или, скажем, евродэнс 90-х, который перевел на элементарный гопнический язык экстази-озарения британского рейва.

Rammstein — Du hast (концертное выступление в Москве, 2016

Скажу больше, — Германия, если задуматься, доводила до своего логического предела чуть не все крупные стили, рождавшиеся из англо-американского симбиоза, развивала их до той черты, за которой наступало уже совершенно ницшеанское Ничто. Взять, к примеру, индастриал-рок после Rammstain. И характерно ведь, что Rammstein в 2000-2010-х стал в России по-настоящему народной группой.

Смотрим далее: весь хард-рок с хэви-металлом и их пауэр-балладами до предела довели Scorpions, одна из популярнейших в мире групп в этом жанре. А вся нью-вейв романтика глянцевых 80-х нашла свою роскошную могилу в Modern Talking, коллективе невероятно популярном в свое время в России.

Can — Vitamin C

Все эти стили приходили из Англии и адаптировались немцами с опозданием в несколько лет. Что же Германия дала популярной музыке своего, оригинального? Справедливости ради, надо сказать, что им есть, чем гордиться. Во-первых, это так называемый краут-рок, который объединил под этим насмешливым ярлыком (краут — «ботва», «капуста», он был придуманным ничего не понявшими тогда англичанами) очень разные группы, игравшие в 70-е ни на что не похожий, экспериментальный, психоделический рок (Can, Neu!, Amon Duul, Faust). В 90-е его открыли заново, и по сей день краут воздействует на умы молодых музыкантов.

И во-вторых, конечно, — электронная музыка, очевидный продукт высокотехнологической Германии с ее мощной промышленностью и наукой. Здесь немцы не перенимали нового у англичан, а наоборот, сами воздействовали на всю западную музыку. Это и дюссельдорфцы Kraftwerk, краеугольный камень всей современной электронной музыки, и берлинская школа авангардистов и первых космических синтезаторщиков 70- х: Cluster, Tangerinе Dream, Клаус Шульц, а также мюнхенский Popol Vuh и несчастный, рано и нелепо погибший гений Вольфганг Рихман. Но все это уже отдельная история.

name

Андрей Бухарин

Музыкальный критик, радиоведущий, писатель, преподаватель, один из крупных специалистов по современной популярной музыке.

Подробнее

Читайте также

Тайные сокровища русской электроники 90-х годов

От классиков российской танцевальной музыки, легендарных «Новых композиторов» до «фантомных» альбомов, смешивающих в разных пропорциях постпанк, индастриал, «мэдчестер», эйсид-хаус и техно. Андрей бухарин рассказывает о десяти важных альбомах российской электроники 90-х.

Космос. Музыка. Медиакоммуникации. Дизайн

Синтетические жанры искусства, совмещающие в себе развитие технологий цифровой музыки, дизайна, музейной экспозиции и перформатизма — характерная черта метамодернистской повседневности больших городов. Если добавить сюда вечное стремление человека познавать космос и осваивать новые пространства, получится «вечный двигатель» для вдохновения современных медиахудожников. Подобной формулой «perpetuum mobile» воспользовались преподаватели Факультета креативных индустрий Евгения Ним, Наталья Верещагина и Евгения Евпак, создавая философско-музыкальное пати для киборгов «COSMIC BODIES» в пространстве Музея космонавтики, состоявшееся 5 ноября 2022 года. Евгения Евпак рассказывает о предпосылках к созданию этого проекта из экспериментальных разработок коллектива преподавателей Факультета креативных индустрий при участии Дизайн-оркестра НИУ ВШЭ (художественный руководитель — Пётр Сковородников) и ГАМ-ансамбля (художественный руководитель — Олег Пайбердин).

Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта НИУ ВШЭ и большего удобства его использования. Более подробную информацию об использовании файлов cookies можно найти здесь, наши правила обработки персональных данных – здесь. Продолжая пользоваться сайтом, вы подтверждаете, что были проинформированы об использовании файлов cookies сайтом НИУ ВШЭ и согласны с нашими правилами обработки персональных данных. Вы можете отключить файлы cookies в настройках Вашего браузера.