Где начинается своё: выпускники Школы дизайна о личном, искусстве и Cosmoscow

В этом году Галерея Школы дизайна НИУ ВШЭ представляет на Cosmoscow трёх выпускников — Нику Хахаеву, Ингу Татаршао и Данакая Адлейбу. В их работах цифровая среда соседствует с семейной памятью, опытом миграции и попытками заново определить, что такое дом и принадлежность. Мы поговорили с художниками о личной истории как части авторского метода, о способах собирать собственную систему координат и о том, что для них значит участие в Cosmoscow.

«Теперь, будучи выпускниками, Ника, Данакай и Инга выходят из образовательной среды в профессиональное поле. Мы рассматриваем нашу работу со студентами на длительную дистанцию, не монополизируя их талант, а выстраивая долгосрочную стратегию поддержки. Мы изначально охватываем широкий диапазон проектной деятельности, от некоммерческих выставок на незнакомых площадках, до музейного уровня. В новом выставочном сезоне мы расставим акценты на исследовательской деятельности и лабораторных практиках, которые помогут студентам и нашим коллегам по-новому посмотреть на деятельность галереи Школы дизайна».

Кристина Кутина
Коммерческий продюсер Галереи Школы дизайна НИУ ВШЭ

Ника Хахаева (далее — НХ): Я пришла к этой теме, просто наблюдая за улицей: город всё больше похож на видеоигру, где люди ходят по своим скриптам, как NPC, а здания повторяются, как текстуры. Мне важно раскрывать это именно через живопись, потому что здесь рождается красивый конфликт. Цифровой мир быстрый и невесомый, а холст с краской — это медленная материя. Перенося цифровой глитч на холст, я как бы заземляю эту виртуальную тревогу, заставляя зрителя в упор разглядеть баг в нашей повседневной матрице.

Данакай Адлейба (далее — ДА): ​​​​​​​Честно говоря, в самом проекте я особо не раскрывал тот факт, что мне приходилось переезжать, учась в Москве, около шести раз. Каждый раз ты вроде стараешься зафиксироваться в новом месте обитания, но по тем или иным причинам тебе приходится менять его и находить себе новый «дом». Возможно, это связано с моими личностными качествами, возможно, где-то бессознательно есть потребность в постоянном передвижении.

В детстве я также жил на два города: Ткуарчал и Сухум. Каждый раз, перемещаясь из одного города в другой, у меня возникало чувство тоски, утраты и какой-то потери. И это работало всегда в обе стороны. Как будто ты привыкаешь к чему-то одному, но затем тебе нужно с этим расставаться и заново знакомиться с чем-то, что ты уже знал, но оно всё равно предстаёт для тебя обновлённым. Именно эта неустойчивость, невозможность до конца назвать какое-то место своим и привела меня к созданию этого проекта.

Я задавался вопросом: а как же люди, которые всю жизнь живут в одном месте, и затем их дети продолжают там жить? Даже в этом случае сама конечность и скоротечность жизни не позволяет тебе всецело утверждать, что место принадлежит именно тебе. После смерти человека пройдут десятки и сотни лет, и никому неведомо, что будет с этим местом, и оно будет жить уже отдельно от тебя. Поэтому как будто мысль о чём-то своём в моей голове стала очень иллюзорной и зыбкой, ненастоящей. Как будто вообще ничего не может быть всецело и по-настоящему моим.

Мне кажется, с помощью выбранных мной материалов как раз-таки удалось передать эту зыбкость и скоротечность. С помощью скульптур я мог как бы воссоздать те объекты, которые были дороги, но больше не могут быть моими. Как будто я снова хочу сделать их живыми и настоящими, но это невозможно. А в живописи мне нравилось использовать белые пустоты как знак отсутствия объектов.

Инга Татаршао (далее — ИТ): Мне кажется, у каждой семьи есть свой какой-то кор*, вот кор моей семьи — это наш глобальный переезд из Карачаево-Черкесии в Москву. Вся жизнь вертится вокруг этого события до сих пор, потому что мы так полноценно и не освоились в Москве. Мы мечемся между двумя точками, осознавая, что нам комфортнее в перемещении между ними, нежели в жизни в одном месте. Вот пока я пишу этот текст, мы на машине с родителями едем из Псыжа в Москву, нам осталось 1000 км. Это всё к тому, что эта тема настолько проникла во все сферы моей жизни, что личных историй, связанных с ней, просто тьма. И выражаю я её через различные медиумы: видео, фотографию, графику, анимацию. Сейчас мне комфортнее всего работать с тканью, потому что, как мне кажется, сам процесс вот этого собирания мест, людей, событий и «сшивания» их в одну историю сам напрашивается на работу с тканью.

*«кор» — слово, которое используется для обозначения определённой эстетики, стиля или микроконцепции. Слово происходит от английского core — «ядро», «основа», «суть»

НХ: Раньше я сильно уходила в личные истории и зацикливалась на себе. Со временем это прошло: я начала смотреть шире на универсальные вещи, которые касаются всех нас. Но одна тема осталась со мной навсегда — меня вечно цеплял контраст между холодным, алгоритмическим цифровым миром и чем-то по-настоящему живым. Сейчас меня больше всего вдохновляет именно это — копать вглубь и находить в этом столкновении всё более новые, неожиданные грани.

ДА: Мне сложно самому объективно и точно отследить, как изменились мои работы. Надеюсь, они изменились в лучшую сторону. После диплома я нахожусь в поиске новых тем. Мне хочется как будто бы поработать с чем-то более спокойным. Может быть, грубо будет сказано, более приземлённым. Наверное, может показаться, что сделать творческий проект не так-то и сложно: придумал идею, прописал концепцию, сделал работы и закончил. Но когда ты хочешь поистине быть искренним с самим собой в том, чем ты занимаешься, ты должен постоянно держать эти идеи в голове.

И за этот дипломный год я всё время убеждал себя, что каждое действие, каждое здание, люди, вообще всё, что я вижу, — зыбко, временно, неустойчиво, подвержено разрушению. Могу сказать честно: это было нелегко. Как будто оно изначально погрузило меня в какую-то бесконечную тоску, а затем просто в абсолютную пустоту. И теперь мне хочется найти из неё какой-то выход и какой-то смысл в чём-то.

Могу сказать, что сейчас мне нравится читать книги, как и весь дипломный год. Я брал что-то очень острое и контрастное, реалистичное и жёсткое — возможно, чтобы немного привести себя в чувства.

НХ: Я всегда невероятно трепетно отношусь к новым для меня медиа. И в этот раз было особенно интересно: моя цифровая иллюстрация вдруг воплотилась в виде ковра, вплелась в глубокую историю ремесла. Мне кажется, это идеальный конфликт — между быстрым цифровым и медленным ремесленным. В этом столкновении работа обретает совершенно новую, физическую глубину.

ДА: Могу сказать, что при создании работ я всё думал, как этот момент может быть вышит нитями, и, безусловно, это сыграло какую-то свою роль. Моя подруга даже сказала, что иллюстрация, созданная для ковра, не похожа на мою работу. Возможно, это как раз связано с тем, что я всё время думал о том, как это будет выглядеть в конечном итоге.

ДА: Я очень рад, что меня пригласили. Для меня это как будто обозначение того, что то, что я делал, является на самом деле искренним и настоящим. Что моя мысль может откликаться у других людей тоже. Но, опять же, повторюсь: сейчас мне просто хочется выйти, найти для себя новые смыслы — может быть, более оптимистичные и радостные, если такое возможно. Безусловно, мне будет интересна обратная связь от зрителей.

ИТ: Я, как и всегда, в ожидании какого-то приятного опыта. В основном он складывается из общения и знакомств с новыми людьми, будь то художники или зрители. Большего от ярмарки я не жду: это всегда стресс, причём одномоментный, — продавать работы. Для меня это ощущается скорее как потеря, а не приобретение, а классные знакомства — это всегда игра в долгосрок. Ну и воспоминания об этих встречах тоже приятно уносить с собой.

НХ: Самое ценное открытие было в том, что «ошибка» — это не всегда плохо. Раньше я думала, что нужно делать всё технически идеально, но мне показали, что сбой, случайность или какой-то визуальный шум могут стать главным смыслом работы.

А главный принцип, который я забрала — это привычка постоянно спрашивать себя: «Зачем?». Не просто «как сделать красиво», а «что я вообще хочу этим сказать». Эта внутренняя рефлексия теперь мой самый главный рабочий инструмент.

ДА: Я не могу назвать какой-то один инструмент. Могу сказать, что Школа дизайна дала возможность испробовать огромное количество вещей и, возможно, в силу своих страхов я чаще всего оставался в привычной для себя среде, хотя иногда и шёл на те направления, в которых мне сложно и это был вызов. Но я точно не успел испробовать всё то, что было возможно. При этом могу сказать, что испробовал очень многое: иллюстрацию, анимацию, работу с современным искусством у Игоря Самолёта — живопись, скульптуры, рельефы, плакаты, 3D, дизайн и т. д.

ИТ: Наверное, самое ценное, что даёт образование, — это уверенность в том, что даже из самой непонятной ситуации можно выкарабкаться. Как бы депрессивно ни звучало: в борьбе с проектом ты один. Повезёт, если есть учебная группа или приобретённые в университете друзья, которые смогут поддержать. Но по сути рассчитывать часто приходится только на себя. Так я и делаю.

НХ: Сейчас мне интересно исследовать виртуальное пространство как место диалога разных культурных кодов: как алгоритмы смешивают высокое искусство, бытовой китч и наши повседневные цифровые ритуалы. Собственно, именно вокруг этой темы я сейчас выстраиваю свой дипломный проект в магистратуре «Современная живопись».

ДА: Сейчас я выполняю некоторые заказы по иллюстрациям для разных медиа, а также работаю над живописью. Мне бы хотелось попробовать новый для себя материал: дерево. Это займёт больше времени, чем работа с пенополистиролом, но я надеюсь, что мне удастся в скором времени поработать с деревом. Также очень хочется сейчас перейти от фигуративности к абстракции. Хочется создавать большие абстрактные полотна, не содержащие в себе ничего, кроме первостепенного импульса мозга.

ИТ: Пока я присматриваюсь к себе и собираю топку историй, записываю в скетчбук интересные для меня наблюдения. Они не всегда на тему миграции: они могут быть абсолютно рандомными, иногда раздражающими, иногда забавляющими. Когда они накопятся, я, возможно, смогу посмотреть на них и решить, что сможет вылиться в новую работу, а что нет.

НХ: В мастерской всё под контролем, а ярмарка — это как финальный релиз работы в реальный мир. Немного волнуюсь, как картины зазвучат в ярмарочном пространстве, но в основном просто жду живого общения.

ДА: Ощущения приятные, довольно спокойные. Мне просто интересно будет посмотреть, как всё пройдёт. Я был на прошлых ярмарках, есть авторы, работы которых мне очень нравятся, и мне бы хотелось посмотреть на их другие или новые работы. И в целом это очень интересный опыт, когда ты видишь огромное количество разных произведений искусства, эмоционально сильно заряжаешься от этого.

ИТ: Ощущение усталости. Я ещё не отошла от своей персональной дипломной выставки, поэтому сейчас любая нагрузка вызывает неоднозначные флешбэки. Но есть надежда на приятное времяпрепровождение на ярмарке, поэтому работаем, возможно, на износ.

Cosmoscow остаётся одной из главных точек притяжения для российского арт-сообщества — местом, где за несколько дней можно увидеть десятки галерей, познакомиться с новыми именами, встретиться с художниками и проследить, чем живёт современное искусство прямо сейчас. В этом году ярмарка пройдёт с 4 по 6 сентября в «Тимирязев Центре» (Верхняя аллея, 6с1) — и стенд Галереи Школы дизайна точно стоит включить в маршрут.