Ирина Сахно: «Обожаю визуальные раскопки и соединение традиционного искусства с современным»

Журнал ВШЭ по искусству и дизайну отмечает своё трёхлетие. По этому случаю мы поговорили с его главным редактором и академическим руководителем магистратуры «Практики современного искусства» Ириной Сахно — и не только о судьбе научных изданий в эпоху ИИ, но и о том, как научиться понимать актуальное искусство и зачем идти в магистратуру Школы дизайна, если ты уже состоявшийся художник.

Наша магистратура — практико-ориентированная, это место, где производятся знания. Поэтому к нам приходят практикующие художники, фотографы, аниматоры — которые хотят попробовать себя ещё и в роли исследователей. Если у вас есть любопытство, смелость и желание экспериментировать, открытость к коллаборациям — это ваше место силы. А что знать и уметь не обязательно? Не обязательно уметь рисовать академически — если вы работаете с идеями, перформансом, цифровыми медиа, вам это не нужно. Не обязательно иметь диплом художника или искусствоведа. Вообще не нужно бояться, что вы чего-то не знаете! Смело идите вперёд к новому и выходите из зоны комфорта, потому что современное искусство — это всегда вызов.

Я учу студентов мыслить. Я не могу предложить им готовых рецептов — как научиться рисовать и стать известным художником. Но я могу научить их нестандартно думать и видеть невидимое. Я открываю для них мир прекрасных исследований, знакомлю с проектами современных художников, которые взрывают шаблоны и разрушают наши визуальные привычки. Мне хочется научить их глубоко дышать, не бояться трудностей и превращать свои сомнения в уникальный проект. Человек, который поступил на первый курс, и выпускник отличаются кардинально. Первый несёт чемодан ожиданий — что ему дадут другие, а второй — художник-исследователь с собственной проектной историей и практикой. Он не ждёт разрешения — он действует.

Меняется очень многое. Прежде всего — технические навыки и мастерство перестают быть пропуском в профессию. Раньше надо было уметь рисовать, лепить, фотографировать и т. д. Вот этот образ — художник стоит у мольберта с кистью в руках перед чистым холстом — претерпевает серьёзные изменения.

Меняется и сама природа авторства, потому что трудно соперничать с алгоритмическим мышлением. Меняется и искусствоведение — уходит в прошлое субъективная экспертиза, технологические возможности сегодня огромные: ИИ помогает реставрировать повреждённые полотна, восстанавливать утраченные фрагменты, читать обугленные свитки, которые человек физически не может развернуть, анализирует стилистические особенности тысяч картин и т. д.

Сегодня взгляд машины встречается со взглядом человека — и для нас главное научиться сотрудничать с ИИ, понимать, что перед нами прекрасный помощник и универсальный инструментарий, освобождающий и художника, и исследователя от рутины и открывающий нам доступ к новейшей информации. Я в этом вижу всё же больше положительных сторон.

Это самый сложный и одновременно самый простой вопрос, которым задавались многочисленные исследователи и арт-критики. Современное искусство всегда вызывает отторжение и шок, но почему? Потому что нарушает наши нейронные связи, ломает привычную оптику. Мы привыкли, что всё должно быть понятно — о чём рассказывает художник, кто изображён на картине, в какой стилистике она написана. Веками живопись существовала в мимитической парадигме — подражания и копирования. Но вот приходит Пикассо со своими «Авиньонскими девицами» (1907) и аннулирует всё, что было наработано предшествующими эпохами, предлагая зрителю кубистические построения — форму без всякого содержания. И что нам с этим делать? Тут два пути — либо принять, просто потому что это красивая геометрия структуры, и не стараться её понять — не ждать, когда картина шепнёт вам на ухо что-то важное. В этом случае надо идти дальше и сказать: увы, это не моё, я не понимаю такое искусство. И это будет корректная реакция. Либо — попытаться разобраться и понять, что за этим стоит. Неужели мир сошёл с ума, и нас просто дурят, потому что Пикассо сегодня продаётся на Sotheby’s по 80–90 миллионов долларов.

Моя история была другой — я увидела в Берлине монографическую выставку Эль Лисицкого, которая меня глубоко потрясла. Моё поколение ничего не знало о русском авангарде — мы были воспитаны на живописи социалистического реализма, а вся информация о русском формализме была для нас закрыта. И поскольку я очень любознательный человек, я стала работать в берлинских архивах и открыла для себя новый мир. Мои изыскания продолжались 10 лет, и в итоге я написала книгу о русском авангарде и защитила в МГУ им. М. Ломоносова докторскую диссертацию по этой теме. Всё авангардистское искусство начала ХХ века до сих пор бесконечно люблю, потому что это философия пластического языка, абсолютно новый взгляд на искусство материала и формы.

Тяга к новым знаниям — это моя страсть. Я прошла долгий путь от филологии к культурологии и искусствоведению, и нашла своё исследовательское поле. Это Visual Studies — школа визуальных исследований, которая возникла в конце 90-х годов в Европе и США и в которую пришли специалисты из самых разных областей (философы, филологи, искусствоведы, социологи, историки и т. д.). Они предложили пересмотреть классическое искусствоведение и выйти в поле широких междисциплинарных исследований. Это всё очень мне близко, потому что мне всегда было тесно в рамках одной специальности. Меня интересуют самые разные темы и нестандартное видение, нетрадиционные научные подходы. Обожаю визуальные раскопки и соединение традиционного искусства с современным.

Мне сразу вспоминается известная история, связанная с художником Эдуардом Мане и арт-критиком Эдмоном Дюранти, которые очень тесно дружили, но после выставки Мане в 1870 году Дюранти опубликовал в газете Le Figaro крайне резкий отзыв о его работах. Это привело Мане в ярость, и он вызвал своего друга на дуэль. К слову сказать, секундантом у них был Эмиль Золя, по свидетельству которого шпаги у обоих дуэлянтов согнулись, а Дюранти получил небольшую рану в бок. После этого свидетели объявили, что «честь удовлетворена», и дуэль прекратилась. Искусствоведы же, в большинстве своём, — это люди, хорошо воспитанные и сдержанные. Поэтому их оружие — не шпаги и кулаки, а система доказательств: атрибуции, датировки и интерпретации.

С точки зрения временной рамки — это очень мало, но с позиции затраченных усилий, профессиональных и личных, — это большой срок.

Первое — свобода в выборе авторов и тем. Второе — богатейший иллюстративный материал, который виден в каждом номере нашего журнала. И третье — живая среда, не подверженная диктату какого-то одного научного направления. Мы делаем ставку на междисциплинарность и трансдисциплинарность.

Самого любимого нет. Каждый выпуск — это продукт напряжённого труда всей команды. И каждый выпуск меня очень радует, а качество опубликованного материала — просто восхищает. Самым трудным был первый номер — о нас тогда не знал никто, поэтому я буквально в ручном режиме, опираясь исключитально на личные контакты, собирала прекрасных исследователей и всем им чрезвычайно благодарна за доверие. Мы с нуля создали онлайн-платформу с изумительным, на мой взгляд, оформлением. Мы проходили этот путь почти вслепую и делали ошибки, конечно. Но нам всё удалось, чем я очень горжусь.

Наш 12-й выпуск, который выйдет перед Новым годом, будет посвящён междисциплинарным исследованиям и актуальным проблемам современного искусства и дизайна в контексте взаимодействия новейших технологий, биологии и медиа. В центре внимания наших авторов — чувственный опыт и формы его трансформаций, биодизайн, генеративный ИИ, цифровые миры… В целом это номер о том, как новые технологии и художественные практики переформатируют восприятие, телесность, авторство и меняют границы искусства.

Что касается следующего года, ты мы планируем продолжить сотрудничество с ГИИ МК РФ и опубликовать материалы Роттенберговских чтений по проблемам эмоций и патетики в искусстве; выпустим тематические номера о моде и экранных искусствах; и я мечтаю всё-таки сделать выпуск о советском модернизме — забытых, но прекрасных художниках 30–50-х годов ХХ века, которые, впитав общеевропейское и русское авангардистское наследие, вынуждены были существовать внутри социалистического реализма. Это история очень сложного выбора, профессионального и человеческого, поэтому мне очень хочется об этом рассказать.

17 октября команда Журнала ВШЭ по искусству и дизайну проведёт круглый стол на тему «Научные журналы по искусству в условиях цифровой трансформации: редакционные стратегии и этические вызовы».

В круглом столе примут участие главные редакторы журналов по искусству и представители научных и культурных институций — они обсудят, как изданиям об искусстве сохранять научную глубину и академические стандарты, не теряя при этом связи с современной аудиторией.

Круглый стол пройдёт в Профессорском клубе НИУ ВШЭ по адресу: Покровский бульвар, 11, ауд. М111. Начало в 16:00, сбор гостей с 15:00.​​​​​​​

ПОДРОБНОСТИ И РЕГИСТРАЦИЯ