Архитектурные детали: «ГЭС-2» как камертон Москвы

«ГЭС-2». Фотография The Village
«ГЭС-2». Фотография The Village

В рубрике, посвященной современной городской архитектуре и ее исторической генеалогии, Сергей Кавтарадзе рассказывает о стальном кружеве Дома культуры «ГЭС-2» и реконструкции итальянца Ренцо Пьяно.

К началу 1960-х годов стало ясно, что эпоха модернизма подходит к концу, — все манифесты исполнены, все эстетические программы воплощены, а пять отправных пунктов, так ярко сформулированных Ле Корбюзье, означают лишь бесконечное повторение уже не несущих смыслов «коробочных» композиций. Архитектура, согласно Чарльзу Дженксу, продолжила развитие по трем основным направлениям — поздний модернизм, постмодернизм и хай-тек.

Если обратиться к изложениям истории последнего, то практически всегда они будут начинаться с парижского Центра Помпиду — «вывернутого наизнанку» выставочного комплекса, построенного по проекту итальянца Ренцо Пьяно и британца Ричарда Роджерса.

Центральная электростанция городского трамвая, 1907–1910-е годы
Центральная электростанция городского трамвая, 1907–1910-е годы
Городская центральная электрическая станция, 1913 год
Городская центральная электрическая станция, 1913 год
Городская центральная электрическая станция, 1925 год
Городская центральная электрическая станция, 1925 год

Недавно работа Ренцо Пьяно появилась в Москве, и это пока что самое яркое событие в столичной архитектуре за последние месяцы. Речь идет о реконструкции построенного в 1905–1907 годах здания когда-то Трамвайной, а затем Городской центральной электрической станции и создании в нем Дома культуры «ГЭС-2».
Обращение мастера к пространству, созданному в домодернистскую эпоху, когда стиль модерн (аналог ар-нуво и югендстиля) еще шел рука об руку с поздней эклектикой, дало совершенно неожиданный результат.

Приехав в Москву, Ренцо Пьяно нашел в выполненном в неорусском стиле производственном здании всю философию появившегося позже модернизма. Что и подчеркнул с большим успехом. Оказывается, в начале ХХ века в Москве уже было все то, что потом явили миру самые выдающиеся архитекторы, те, кто, как любят выражаться, «определили облик современной архитектуры».

Луис Генри Салливан

От американского архитектора Луиса Генри Салливана, первопроходца рационализма здесь — то, что в определенной мере форма и здесь следует функции. Впрочем, американский архитектор и сам не чурался исторических реминисценций.

Ле Корбюзье

Электрическая станция — это «машина», пусть и не для жилья, а для выработки энергии. Да и вообще, фермы в перекрытиях этого здания — поэма грядущего индустриального столетия. Ренцо Пьяно не зря, наверное, покрасил их в белый цвет, а не в черный или серебристый; тем самым он подчеркнул эстетическую ценность стального «кружева».

Людвиг Мис ван ден Роэ

Мис ван дер Роэ здесь едва ли не весь, хотя скорее в принципах, чем в формах. «Бог в детали» и «less is more» — это первое, что бросается в глаза. Но и «мисовский ордер» тут тоже присутствует: тектоника узнаваема, только выражается она не сварными двутавровыми балками, а фермами и косынками, клепанными и свинченными.

Ренцо Пьяно

Себя Ренцо Пьяно тоже не забыл. В данном случае он работал с готовым объемом, а не с полностью новым объектом, каким был Центр Помпиду. Поэтому «цитаты» из самого себя он, в основном, оставил в интерьере, а не повесил на фасад: огромные трубы (в том числе синие), раструбы, сама обнаженность, доступность глазу коммуникаций.

Однако главный повтор, то, что было провозглашено еще в Бобуре и составляет смысл эстетики хай-тека, архитектор воплотил в полной мере. Это огромное, стерильное, холодно-белое (чуть с серым) пространство, пустота, которую невозможно заполнить, вторая ипостась из гегелевской пары, оппозиция массе. Собственно это и есть главная идея данного образа.

По-видимому, смысл постройки и ее значение для Москвы в том, что в Москве появился камертон. Взятая нота — еще не музыка. Результат можно хвалить или ругать. Но планку, в сравнении с которой будет сразу заметна фальшь, невысокий профессионализм или неотточенный вкус, мы, пожалуй, получили.

3D-визуализация «ГЭС-2», созданная студией ArtefactoryLab

Похоже, любуясь тем, что внутри, москвичи смирились с холодностью и плоскостностью внешних стен, с тем, что организаторы реконструкции не стали возвращать на фасады, спроектированные когда-то Василием Башкирцевым, «русско-византийские» стилевые приметы, вероятно призванные поддержать декор возвышающегося над противоположным берегом Москвы-реки творения Константина Тона.

name

Сергей Кавтарадзе

искусствовед, историк архитектуры, лауреат премии «Просветитель» (2016)

Подробнее