Мы артисты, наше место в МАТИС. Интервью с командой курса

Театр не всегда начинается с вешалки — иногда он начинается с вопроса: «А может, попробовать?» И для ответа не обязательно ждать какого-то особого момента. В Школе дизайна НИУ ВШЭ есть место, где можно сделать шаг в мир театра уже в этом сентябре — это мастерская МАТИС.

МАТИС — это «Мастерская театрального искусства для актёров и режиссёров», двухлетняя программа профессиональной переподготовки, где за обучение отвечают педагоги — практикующие мастера сцены, выпускники ГИТИСа, Щукинского училища и Школы-студии МХАТ.

Курс задуман как классическое театральное образование, но для взрослых людей: без ограничений по возрасту и шаблонных требований к внешности. Итогом обучения станет портфолио из 25 публичных выступлений на сцене и диплом Вышки. 

Андрей Кондратьев: Главное в МАТИС — это осознанная педагогическая стратегия: актёры учатся понимать режиссёров разных стилей. Это не «курс по раскрепощению», а интенсивная профессиональная переподготовка с дипломом НИУ ВШЭ. Это методологическая широта. Программа опирается не на одну школу, а на синтез: система Станиславского, тренинг Ли Страсберга, техника Михаила Чехова, действенный анализ Кнебель, режиссёрские идеи Петра Фоменко. Студенты получают инструментарий, а не догму. И это формат для взрослых людей — для тех, кто «давно увлечён театром, но всё время откладывал».

Оксана Голубева: Для меня главным в мастерской МАТИС, безусловно, является мощный и профессиональный педагогический состав. Несмотря на то, что здесь собрались педагоги из разных школ и мастерских, у нас получилось создать коллектив единомышленников. Все педагоги МАТИСа— «играющие тренеры» с большим театральным опытом. Есть такое понятие: «Педагог преподаёт себя». Он может передать свою школу, которую в него вложили его учителя, свой личный опыт, попробовать привить своё чувство правды, свой вкус. Это, наверное, и отличает МАТИС от других студий.

Вера Дровеникова: Здесь нет задачи научить человека какому-то одному «правильному» способу существования на сцене. Наоборот, мы знакомимся с разными подходами и школами — Станиславским, Михаилом Чеховым, методом действенного анализа, методом Майзнера, импровизации. И постепенно каждый начинает понимать, какие инструменты работают именно для него. Ещё одна важная вещь — это серьёзное отношение к обучению. Несмотря на то что многие приходят учиться в МАТИС без профессионального актёрского опыта, к ним относятся не как к людям, которые просто решили интересно провести своё свободное время. От них ждут включённости, работы и готовности меняться.

Никита Небо: У актёра всё чужое: куда встать — скажут, что говорить — скажут, что делать — скажут, одежду — дадут. Что же «своё» на общий стол приносит актёр? «Создание жизни человеческого духа на сцене» являлось главной целью для Станиславского. Создание этой Жизни и есть главный навык актёра, он её прямой носитель. Для меня как для педагога самое ценное — встреча ученика со своей истиной индивидуальностью, которая откроет доступ к источнику самой жизни. Сначала вы познаёте внутреннюю свободу и принципы творчества, потом — вам подвластен любой текст, движения и другие внешние условности. Лучшие театральные практики призывают и дают возможность вырасти из роли исполнителя чужих игр — чтобы стать творцом, создателем, автором себя и своей жизни — сценической и ежедневной.

Андрей Кондратьев: Самый распространённый страх — «я недостаточно хорош, у меня нет таланта». Люди приходят с установкой, что актёр — это «врождённый дар», а если его нет, ничего не выйдет. К концу обучения этот страх обычно уступает место пониманию, что мастерство — это набор конкретных навыков: слышать партнёра, владеть телом, работать с текстом, импровизировать. Талант перестаёт быть мистическим «есть или нет» и становится чем-то, что можно тренировать. Второй страх — «я буду выглядеть глупо». Взрослому человеку страшно дурачиться, пробовать этюды, ошибаться на глазах у других. Среда, где все находятся в одинаковом положении новичков, и где ошибка — часть процесса, а не провал, постепенно снимает этот страх. К концу обучения человек обнаруживает, что умение быть «нелепым», неидеальным, живым — это и есть актёрская свобода.

Оксана Голубева: У каждого страхи свои — сколько людей, столько и страхов. Мне кажется, здесь важно не то, какой именно страх у человека, а то, что люди как раз и идут, чтобы свои страхи преодолеть. Я лично безмерно уважаю людей, которые во взрослом возрасте осознанно идут учиться — сейчас это стало настоящей потребностью в обществе. Поступление в мастерскую — это шаг, быть может, даже вызов самому себе. И со временем начинаешь замечать, как страхи учащихся трансформируются в азарт, в интерес, как «я боюсь» переходит в «я хочу это попробовать».

Вера Дровеникова: Конечно, определённые страхи есть всегда: страх не справиться, не суметь что-то сделать, оказаться хуже других. Особенно непросто во взрослом возрасте снова поставить себя в ситуацию, где ты чего-то не знаешь, не умеешь и постоянно должен пробовать новое. Но мне кажется, что сам факт появления такого страха — это прекрасно. Потому что страх в данном случае становится вызовом самому себе. И каждый раз, когда ты решаешься попробовать, несмотря на сомнения, и преодолеваешь очередной внутренний барьер, ты открываешь в себе новые возможности. В какой-то момент страх перестаёт быть ограничением и становится точкой роста — возможностью выйти на следующий уровень.

Оксана Голубева: Да, безусловно! Опыт встречается с бесшабашностью. Но возраст — это ведь понятие относительное. У нас наши «возрастные» студенты дадут фору любым 18-летним!

Андрей Кондратьев: Разновозрастная группа — это не компромисс, а педагогическое преимущество. В театральном коллективе, где создание спектакля основано на совместном творчестве, происходит естественная передача опыта: младшие учатся у старших, старшие реализуют себя, помогая и направляя младших. 50-летний человек приносит в работу над ролью прожитые состояния — утраты, зрелость, усталость, нежность, которые 20-летний может только вообразить. А 20-летний приносит энергию, дерзость, физическую пластичность. В этюдах и репетициях это взаимно обогащает палитру группы.

Вера Дровеникова: Сегодня разрыв между поколениями становится настолько ощутимым, что есть риск закапсулироваться в своей привычной среде, общаться только с людьми своего возраста и постепенно терять связь с тем, как живут, думают и чувствуют другие. Поэтому для меня разница возрастов на курсе — безусловно, преимущество. И это касается не только обучения: везде, где есть возможность, важно общаться с людьми разных поколений, слышать их, узнавать их опыт и взгляд на мир. Это помогает нам лучше понимать друг друга, оставаться открытыми и, самое главное, сохранять в себе способность к эмпатии.

Андрей Кондратьев: Я бы сказал так: в театре нет понятия «поздно», есть понятие «сейчас». Миф о том, что актёрское мастерство — для юных, основан на путанице между «сценой» и «профессией актёра в массовом кино». Но театр — это не только Ромео и Джульета. Основные роли в театре — это возраст 30–40 лет, а вот ролей, требующих «младенческого» возраста, очень мало. Ну а в любительском и полупрофессиональном театре возрастной диапазон ещё шире.

Сцена учит не только играть. Она учит уверенности (выступить перед зрителями — значит перестать бояться презентации перед советом директоров), проживанию эмоций (легальное право прокричаться или разрыдаться в роли), возвращению в детство (искренне дурачиться, когда «понарошку» становится важным). Если вы откладываете театр «на пенсию», подумайте: то, что вы хотите от него получить — свободу, уверенность, радость игры — нужно вам сейчас, а не через тридцать лет. И начать можно не с Гамлета, а с пробного урока в группе таких же новичков, которые тоже боятся и стесняются.

Вера Дровеникова: Мне кажется, здесь очень важно прежде всего слушать себя. Если вы почувствовали импульс, что вам именно сейчас хочется погрузиться в актёрскую профессию, изучать её, пробовать себя в ней, и это желание настолько сильное, что вы готовы отдавать ему своё время, — значит, возможно, сейчас и есть тот самый момент. Не всегда стоит ждать, когда «всё сложится» и появятся идеальные обстоятельства. Иногда достаточно услышать собственное желание и позволить себе пойти за ним.

Оксана Голубева: Вера Вонг начала карьеру модельера в 40 лет, Джон Толкин приступил к «Властелину колец» в 45, а моя невероятная тренер по бикрам-йоге Ольга Кавказская сертифицировалась в 70. Мне кажется, время сейчас очень изменилось — не зря у нас теперь возрастом «молодой» считается период до 47 лет включительно. Кто вправе поставить рамки человеку и говорить, когда и чем ему следует заниматься, когда и где ему стать счастливым? По данным опроса 2026 года, около 67% россиян собираются сменить профессию. Рамки ставим себе мы сами. Если вас «тянет» в театр — стоит попробовать.