Марион фон Остен: «Я радикальная эмпиристка»

Marion von Osten: Once We Were Artists
Marion von Osten: Once We Were Artists

В 2020-м году не стало Марион фон Остен, человека, чье значение для немецкого концептуального и политического искусства имеет чрезвычайно важное значение. Марион — художник, куратор, исследователь и педагог. Ее деятельность была сосредоточена вокруг культурного производства в постколониальных обществах, производству знаний и управлению мобильностью. Публикуем беседу Марион и Василия Мельниченко, записанную в 2013 году во время симпозиума «Networking. Сетевое взаимодействие в кураторском поле».

Она является одним из основателей Labor k3000 в Цюрихе и Kleines post-fordistisches Drama (kpD) (Маленькая пост-фордистская драма) и Центра постколониальных науки и культуры в Берлине. В период с 1998 по 2002 год она была соиздателем журнала k-bulletin, куратором Bauhaus и Shedhalle. Последние проекты Марион были посвящены в основном теме радикальной политики 60-х, попытке создать пространство интерпретации революционных процессов европейской истории и актуализации проблем неоколониализма и неолиберализма.

Одним из знаковых проектов можно назвать «Стокгольмские беседы о Вьетнаме» в рамках проекта «Эффект Эроса: искусство, движение солидарности и борьба за социальную справедливость». Основой для проекта стала постановка пьесы Петера Вайса «Вьетнамский дискурс», спектакля, потрясшего в 1968-м основы западного театрального мира. Этот спектакль был одним из первых документальных произведений, в котором обсуждались самые острые проблемы дня на сцене с с бескомпромиссной сценографией Гуниллы Пальмшерна-Вайс. «Вьетнамский дискурс» в жесткой форме знакомил зрителей театра с богатой историей Вьетнама и освободительной борьбой местного населения.

За год до премьеры «Вьетнамского дискурса» в 1967 году в Стокгольме прошел Трибунал Рассела, международный суд по военным преступлениям. Трибунал, не имеющий правовых последствий. Его целью было расследование военных преступлений США во Вьетнаме, и он был инициирован философом Бертраном Расселом, а реализован в Стокгольме в сотрудничестве с врачом и активистом Джоном Такманом, автором и общественным деятелем Сарой Лидман, Питером Вайсом и Гуниллой Пальмшерн-Вайс. Трибунал имел исключительно общественное влияние. Его поддержали и реализовали некоторые из выдающихся мыслители того времени, такие как философ Жан-Поль Сартр, писатели Симона де Бовуар, Гюнтер Андерс, Элис Уокер, Джеймс Болдуин.

Haus der Kulturen der Welt, интервью с Марион фон Остен. 2019

Для проекта «Стокгольмские беседы о Вьетнаме» Марион фон Остен и сокуратор Питер Спиллманн пересмотрели сложную историю производства драмы, а также политический и культурный контекст, в котором создавалась пьеса. Их исследования собрали обширный архив радикальной политики 1960-х годов и того, как они стали частью кино, театра и искусства. Немногие движения международной солидарности были столь же влиятельны, как освободительное движение Вьетнама. Оно глубоко повлияло на мировоззрение несколько поколений и сформировало питательную среду для освободительной политической деятельности.

Марион, сегодня в область производства выставок пришло большое количество молодых людей. Достаточно посмотреть на количество слушателей программы «Культура кураторства» Академии визуальных искусств, чтобы понять, что уютных мест в музейных институциях всем не хватит. Значит ли это, что молодыми людьми движет не прагматичный интерес? Что двигало тобой на пути в искусстве?

Я изучала искусство в Карлшуле, и уже во время обучения начала использовать для своих художественных работ видеосредства. Я организовала группу, которая занималась метавыставками, которые были направлены против взглядов на искусство как на мужское занятие. Потом меня с моими перформансами пригласили в США, где я могла выступать и учиться в университете. Но я встретила там большое количество прекрасных художников, и это дало мне гораздо больше, чем обучение в любом ВУЗе. Были медиальные выставки и много экспериментов в этой области. Я работала в качестве художника, выставлялась в разных галереях.

Через три года меня пригласили на выставку в Цюрих. Я прилетела сначала в Берлин и познакомилась там с группой художников-концептуалистов. Оказалось, что берлинская художественная среда имеет ту же динамику, что и нью-йоркская. Прежде у меня было ощущение бездомности. В Берлине меня посетила идея самой делать выставки. Но делаю я это не по принципу обычной кураторской практики — мол, вот я нашла художника, отобрала работы и выставила их где-то, — я работаю по-другому: прежде всего собираю команду единомышленников, людей, которые близки друг другу. И так мы разрабатываем концепцию выставки. Люди, которые в этом участвуют — не только художники, это и искусствоведы, и политологи, дизайнеры, специалисты по медиа. Художественной критике это было абсолютно непривычно, она не знала, как с этим обходиться, и мне пришлось о самой себе писать. (Смеется) Вскоре я получила репутацию культурного теоретика. И сегодня многие, кто читает мои работы, не догадываются, что я работаю как художник и организатор выставок. Я автодидакт, я сама себя всему научила. Вчера во время работы за круглыми столами я апеллировала к термину «периферия», речь шла не о географии, речь шла об общественной роли. Периферия дает возможность для критической позиции и смены ролей. И это пространство мне особенно интересно.

Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»
Выставка «Беседы о Вьетнаме»

Вы рассматривали примеры нетворкинга в аспекте социальной проблематики и политического искусства. А можно ли найти примеры сетевой практики в области сохранения исторической памяти?

Безусловно! Есть ряд интересных художников, занимающихся этой темой. И мы можем сформулировать понятие хронополитики, как чего-то, что направлено не на воскрешение забытого, а на выявление того, что является частью нашей современности и оказывает на нее влияние. Я вижу большой потенциал у этой науки, которая должна противостоять приватизации истории правящими классами. Приватизация истории — это всегда опасно. Это абсолютно новое широкое поле для деятельности. И не совсем художественное дело, если быть честным. Но это важно. Если мы расскажем историю через истории простых людей, то те, у кого абстрактное понятие об истории, вдруг увидят, что история имеет к ним самое непосредственное отношение. Такую работу в 80-х делали некоторые группы в Германии.

Для меня оказалась очень близкой ваша фраза об «ощущении бездомности», можем ли мы рассматривать нетворкинг как попытку обретения Дома?

Да! Собственно это и является основной побудительной причиной моей деятельности. Для нас, художников или, шире, для нас, интеллектуалов, людей, которые имеют различные общности, очень важно быть солидарными, поддерживать связи. Ведь общество не испытывает удовольствия от того, что мы высказываем свои мысли. Наличие сетевого общения позволяет мне прочувствовать ситуацию, в которой находитесь, например, вы, ведь завтра и я могу оказаться в такой ситуации. У нас есть как личные интересы, так и общие, и обмениваться опытом нам помогает как раз сетевая структура. В середине 90-х мы с коллегами из разных мест установили корреспонденцию, отправляли друг другу маленькие видеосюжеты о том, как мы живем, где работаем, что нас волнует. Затем устраивали просмотры и обсуждения. Это была попытка найти Родину. Родина не зависит от места проживания, границ, это был поиск общей Почвы.

Выставка «Sex & Space: Space, Gender and Economy», Марион фон Остен, 1996
Выставка «Sex & Space: Space, Gender and Economy», Марион фон Остен, 1996
Выставка «Sex & Space: Space, Gender and Economy», Марион фон Остен, 1996

Вчера вы рассматривали сети, которые имеют определенную географическую локацию. А может ли электронная сеть стать местом, где будут «жить» произведения искусства?

К сожалению, я не очень хорошо знаю, что происходит в Интернете. Думаю, что художники всегда найдут место, где показать свои работы вне виртуальной сети. Меня интересует работа арт-группировок, локализованных в какой-то местности, для которых электронная сеть — это лишь возможность оказаться везде, стереть территориальные границы. Мы не должны быть ориентированы на выдачу продукта, наша задача — снятие ограничений. Сними с себя ограничения, и твори сам, пробуй!

Из какой необходимости вы начали заниматься гендерными вопросами в 80-х? Отразились ли эти практики в последующей работе? Вчера мы говорили о скрытых и явных мотивах практики. И как политическое присутствует в вашей личной жизни?

Я радикальная эмпиристка, и только так я приобретаю опыт. Я анализирую свой опыт, а не подгоняю его под теории. В 90% групп вы увидите, что политическое ставится в центре существования группы, и подчиняет ее себе. Но людям в большинстве случаев интереснее заниматься своим микромиром, обустраивать его. И через такую, локальную деятельность, приватное и политическое сливаются воедино. Через потребность созидательного общения мы обогащаем друг друга и влияем на мир. Одна индийская группа организуют в бедных районах Бомбея сообщества взаимопомощи. Это реальная политика, основанная на принципе самоорганизации. Еще у них есть проект «Я имею право жить там, где я родился». Многие люди оказываются вытеснены со своих мест в результате интересов правящих классов. Группа, о которой мы говорим, предлагает таким людям писать истории о своей жизни в определенном месте, о своих соседях. Такая работа ведет к тому, что люди не мирятся с существующим положением вещей, у них остается потребность в изменениях.

В Румынии активистами создано пространство, где в провокативной форме подвергаются критике политические институты. Это не позволяет государству или капиталу безраздельно властвовать над умами людей. Дружеские отношения — это уже форма художественного осмысления и сопротивление капитализму. И примеры, которые я вам привела — не действия, сообразные прочитанным текстам, это действия, сообразные требованиям практики.

Каковы сегодня условия взаимодействия куратора с различными институциями и группами?

Мой ответ может показаться вам циничным. Есть такое понятие как «критикерия». Это определение того, что может оказаться критичным. Если я куратор биеннале, то я должна понимать, что столкнусь с таким феноменом как джентрификация, когда те, кто имеет более высокое положение, будут вытеснять тех, кто менее развит. Была биеннале, полностью посвященная этой теме, и из этого сложилось громадное мероприятие. Но я как художник о таком не очень высокого мнения. Потому что кураторы берут на себя роль официальных политиков. Если посмотреть, как проходят выставки сегодня, то мы будем видеть только взгляд куратора на те или иные проблемы, художник превращается в пассивного зрителя.

Выставка «Alt.Use.Media», Марион фон Остен, 1997
Выставка «Alt.Use.Media», Марион фон Остен, 1997

Есть ли иерархические признаки у сетевой структуры?

Европейский союз — тоже своего рода сеть. Когда новое государство принимают в сообщество, то государство сидит как ребенок, которому взрослые говорят: «Пойди, вымой руки!». (Смеется) Сети обладают своей иерархией, но это чаще горизонтальные иерархии. Сеть позволяет на одном и том же уровне беседовать, обмениваться опытом, создавать отношения на основе личных связей. Именно так можно получить поддержку. Нельзя говорить о сетевых структурах как о чем-то абстрактном. Всегда важно ясно представлять себе, с кем ты имеешь дело.

Когда мы говорим о сетях, речь идет и о подлинных социальных сетях, и о виртуальных сетях. Можем ли мы сейчас определить новые задачи куратора, как фигуры, способной переводить виртуальную активность людей в их подлинный социальный план?

Думаю, да. Общение за столом сильно отличаются от общения в Интернете. Но если говорить о каналах перевода виртуальной активности в реальные действия, то я думаю, что это вопрос, который стоит перед новым поколением, и ответ на него, возможно, будет дан позднее.

name

Василий Мельниченко

Преподаватель профиля бакалавриата «Ивент-дизайн. Театр. Перформанс» в Школе дизайна НИУ ВШЭ. Художник (кино, фотография, акционизм), исследователь культуры, член Нового Берлинского Союза Художников.

Подробнее

Читайте также

О теологии и искусстве

Всегда лили современное искусство стоит на антиклерикальных позициях? Можно ли прочитать евангельские тексты как сюжеты (в том числе) о технике? Возможен ли новый проект искусства, возвращающего связь с сакральным? Александр Писарев рассказывает об одном из выпуском «Художественного журнала», посвященном теме художественной теологии.

Школа дизайна проводит большой День открытых дверей программы «Современное искусство»

25 апреля в 17:30 в кампусе на Кирпичной пройдет большой день открытых дверей программы «Современное искусство». В программе: ответы на вопросы о поступлении, презентация профилей, экскурсии по павильонам и мастерским и фестиваль актуальной музыки «AUTOSAVE».

Образовательное направление «Современное искусство» в НИУ ВШЭ создано для подготовки художников и кураторов, фотографов и видеоартистов, теоретиков и практиков во всех областях современного искусства.В рамках направления открыты программы бакалавриата, магистратуры и аспирантуры.

В бакалавриате можно выбрать один из образовательных профилей: «Дизайн и современное искусство», «Экранные искусства», «Саунд-арт и саунд-дизайн», «Концепт-арт и цифровое искусство».

Абитуриентам магистратуры, которые четко определились с направлением своего развития, мы предлагаем профили «Современная живопись», «Перформанс», Sound Art & Sound Studies, «Видеоарт» и «Практики современного искусства». Также мы разработали трек мастерских — для тех, кто хочет совмещать занятия в узкоспециализированных мастерских с работой над комплексными арт-проектами.

Как поступить

Школа дизайна НИУ ВШЭ — место встречи самых перспективных художников, дизайнеров, теоретиков искусства, фотографов, видеоартистов Москвы. Профиль делает акцент, в первую очередь, на концептуальной составляющей в работе художника, теоретика искусства и куратора, а также снабжает студентов всеми навыками, необходимыми для интеграции в профессиональную среду и поиска контакта со зрителем.

Как поступить

Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта НИУ ВШЭ и большего удобства его использования. Более подробную информацию об использовании файлов cookies можно найти здесь, наши правила обработки персональных данных – здесь. Продолжая пользоваться сайтом, вы подтверждаете, что были проинформированы об использовании файлов cookies сайтом НИУ ВШЭ и согласны с нашими правилами обработки персональных данных. Вы можете отключить файлы cookies в настройках Вашего браузера.