«Мы все — химеры». Художественные проекты о нормативности тела

Виктория Модеста, Jejeune Magazine, 2018
Виктория Модеста, Jejeune Magazine, 2018

Многие теоретики XX и XXI веков обращали внимание на то, что физические границы наших тел редко совпадают с нашими представлениями о них. А наука, технологии и искусство активно влияют на подвижность этого зазора. Анастасия Алёхина рассказывает о нескольких перформансах и художественных проектах, поднимающих вопросы о нормативности и не нормативности тела, разных подходах к пониманию красивого и стыдного, табуированного и приемлемого.

Мы, люди, сотканы из культурных и социальных конструкций. Мы их «носим», и мы их воспроизводим, однако, мы их и меняем. Несложно заметить, как ретроспективно меняются подходы и понимание об условном «нормальном» и «не нормальном». Одновременно с этим оказывается достаточно сложно определить и описать эти понятия: они сильно зависят от контекста, их границы часто размыты, а формальные определения самореферентные. Попробуйте провести эксперимент: сформулируйте, что вы понимаете под «нормальным», и потом сразу же возразите себе через какой-нибудь конкретный пример. Это несложно, вы быстро придумаете ситуацию, которая не впишется в ваше определение. Нормы существуют лишь там, где есть человеческие потребности и, соответственно, цели. В природе, не включенной в человеческую деятельность, норм нет. Давайте подумаем об этом.

«Тело» и «норма» всю новую историю шли в плотной связке друг с другом, поэтому «телесность» оказывается одним из центральных понятий в подобном разговоре. Каждая эпоха диктовала свою норму, и последнюю проще всего определить через привязку к историческому времени, территории или социальной группе. Тело в некотором смысле можно свести к функциональной машине, если рассматривать его с точки зрения отдельных естественно-научных дисциплин. Но такой способ описать его никогда не будет хоть сколько-нибудь комплексным и не в состоянии передать телесный опыт, которым мы все обладаем. При таких попытках описания всегда возникает дихотомическая оппозиция «тело как объект» и «тело как переживаемое». Давайте попробуем отказаться от рассмотрения тела как объекта и будем воспринимать его как феноменологическую категорию — тело как переживаемое, не набор функций, а плоть! Человек, при таком подходе, не ставится в исключительную категорию и не является особенным «обладателем» тела. Не только человек обладает телом, но можно сказать, что и тело обладает человеком, и оно довольно часто диктует свои правила и вводит ограничения — например, болезни. Также в нашем опыте обладания телом участвуют и другие агенты: бактерии, вирусы, паразиты, грибки, археи, протисты и образуют невидимый орган нашего тела — микробиом (количество микробных клеток, находящихся в организме, превышает общее число человеческих клеток и влияет на многие функции тела, в том числе на психику). Кроме того, телом обладают все живые (неживые или полуживые) существа.

«Prototype», Виктория Модеста, 2014

Для размышлений о подобной проблематике можно обратиться к философам феноменологической и постгуманистической школ: Морис Мерло-Понти, Валерий Подорога, Жан-Мари Шиффер, Франческо Феррандо, Аннмари Мол. Аннмари Мол можно назвать философом акторно-сетевых концепций. Она является профессором антропологии и изучает связи тела с медициной̆. В ее работах делается упор на медицинские практики, которые так или иначе оказывают влияние на восприятие концепций тела и нормы и их границ. Так, она приводит в пример гипоглекемию (состояние, возникающее при пониженной концентрации глюкозы в крови), определяя болезнь как один из факторов влияющих на определение границ тела. Она пишет, что гипогликемия включает в себя не только самоощущение тела, но и углеводные таблицы, глюкометр, декстрозу и наблюдателей̆, замечающих гипогликемию первыми. У тела, которое мы конструируем, оказываются полупроницаемые границы — таблетки и измерительные приборы, это внешнее продолжение тела больных диабетом. Тело — это целое, но не монолитное целое. Оно проницаемо.

«Тело, данное нам в своей абсолютной чужеродности (как безусловно „внешнее“) и которое надлежит мыслить отправляясь от него самого. Тело, совпадающее с самим существованием, беспредпосылочным и безосновным, существование „изначально“ адресованное другим».

Жан-Люк Нанси

Переходя к нормативности, мы можем выделить несколько категорий, к которым это понятие наиболее применимо: красота, здоровье и болезнь, биоэтика. Нормативность — это термин, используемый в философии для обозначения норм и стандартов, определяющих поведение человека. Понятия «норма» и «нормативность» рассматриваются прежде всего с точки зрения этики и медицины. Наиболее частый случай применения нормы — ситуация, когда нужно установить диагноз, то есть специалист должен на основе экспертизы сказать, находится ли реальный эмпирический объект в границах нормы или нет. Именно эту задачу решают медицинский, социальный, технический и другие виды диагноза. Однако норма — довольно грубый критерий для диагностирования, она делит объекты на два класса — годные и не годные, игнорируя все различия внутри этих классов.

Лекция Аннмари Мол Notes on Eating in Theory

С приходом Модерна и, в особенности, Постмодерна перевернулось представление о классической эстетике. Раньше субъект имел право вынести суждение вкуса по поводу любой действительности, но в постмодернизме существование как субъекта, так и реальности подвергнуто довольно сильному сомнению: если нет единого, тотального взгляда на красоту, то нет и единой эстетики. С понятия «Нормативность» мы можем переключится на понятие «Инаковость». Инаковость определяют как противоположный или противопоставленный элемент в двоичном противоречии: «Я» / «другой», то есть это категория, продуцирующая демаркацию на «друзей» / «врагов», «своих» / «чужих», нормальное / не нормальное.

Проблематика «инаковости» не нова и представляет собой симбиоз различных философских, теологических и социально-политических концептов, трансформирующихся ретроспективно. Платон понимал под «инаковостью» некое отличие вещи, Николай Кузанский постулировал «инакообразие» как различие до противоположности, порождающее неравенство. Однако ярко выраженные политические коннотации дискурс «инаковости» приобрел в период, уже упомянутого «постмодернистского поворота». В значительной степени это обусловлено всплеском политической активности женщин, феминисток и других активных сообществ. Примат «Другого» может пониматься в двух плоскостях: маргинальной — как нечто «абсолютно чуждое», недоступное пониманию. А также позитивной — «Другое» как «особенное», «аутентичное».

Эпизод на канале Theory & Philosophy, посвященный «Манифесту киборгов» Донны Харауэй

В этом вопросе бинарных понятий (я / другой, нормальное / не нормальное, чуждое / близкое и т.д.) интересен взгляд Донны Харауэй, которая мыслит мир через понятия киборга, гибрида. Для нее нет ничего четко разделенного на оппозиции, все деления на категории являются сконструированными и ангажированными. Например, она не разделяет людей на мужчин и женщин, понятие «киборг» предшествует такому разделению. Харауэй считает, что все мы являеся гибридами, состоящими из множеств: бактерий, вирусов, одноклеточных, фармакологических и химических реакций, паразитических, культурных и технологических инвазий. Это делает нас химерами, которые, однако, не способны до конца осознать собственную внутреннюю множественность.

«В конце XX века, в наше время, мифическое время, мы все — химеры, выдуманные и сфабрикованные гибриды машины и организма; короче, мы — киборги».

Донна Харауэй

Развитие технологий, социальных и точных наук существенно изменило привычный уклад жизни человечества, в связи с чем привычные термины стали требовать пересмотра. Так, например, появлялись и эволюционировали концепции, трансформирующие взгляд на сущность человека: трансгуманизм и постгуманизм: по Франческе Феррандо это философия медиации, изучающая смысл человека в связи с технологией и экологией (а не выделяя в «особую» категорию).. Таким образом намечается постчеловеческий сдвиг, отвечающий глобальному требованию социальных изменений, ответственной науки и сосуществования видов. Давайте попробуем применить эту оптику к художественным проектам, которые раскрывают тему телесных преобразований и показывают «серые зоны» этических и эстетических практик. На наш взгляд наиболее интересная рефлексия появляется в жанрах научного и технологического искусства.

Хирургический перформанс Орлан, 1990, 1993, 2007
Хирургический перформанс Орлан, 1990, 1993, 2007

Орлан и ее серия пластических операций, которые она сделала в рамках перформанса в 1990-93-2007 годов. Художница использовала возможности пластической хирургии в качестве нового изобразительного средства. Свое лицо и тело она превращает в предмет критики самого понятия красоты, видоизменяя и деконструируя его. Из классических полотен, изображающих женскую красоту, она берет разные части лица: хирурги делают ей лоб как у Моны Лизы, подбородок как у Афродиты Боттичелли и так далее. Ее красоту собирают как бы по кусочкам из разных иконических женских образов. Наверное, можно сказать, что она — настоящее воплощение «Манифеста киборга», Донны Харауэй. Орлан хочется быть не столько рожденной, сколько созданной, химерическим организмом, который все время видоизменяется и меняет свою идентичность. Она утверждает, что каждый человек — это не только индивидуальность, а некая коллекция индивидуальностей, когда-то выбранных и присвоенных. Осознанно меняться — это непременное условие жизни.

Словенский медик и по совместительству художник Ив Табар делает свое тело пространством для политических высказываний. Его первая работа, «Европа I», 1999 года, посвящена одержимости Словении вступлением в ЕС. Художник наглотался синей жидкости с золотыми звездами, затем вставил трубки в нос и выкачал ее из желудка. Работа обыгрывает словенскую фразу «иметь что-то/кого-то в желудке», которая используется, когда вы не можете терпеть эту вещь или человека, и намекает на то, что неплохо было бы избавиться от ее. Следующая работа из этой серии, «Европа II», была протестом Табара против членства в ЕС, которое он находил менее приятным, чем сверление колена, что он и сделал в галерее. В словенском языке есть поговорка: «Лучше просверлить дырку в колене, чем [сделать что-то]». Табар и просверлил. А когда Словения стала членом ЕС, художник нанес на ноготь среднего пальца герб Словении и удалил этот ноготь.

Ив Табар
Ив Табар

Безусловно, это очень сенситивные и спорные перформансы, но они поднимают важную тему о том, где проходят границы прав на собственное тело. У медицины есть довольно сильно выраженная монополия на вмешательство в наши тела. Если нет медицинских показаний на инвазию, то очень сложно найти врача, который возьмется за эксперименты ради искусства (вспомним хотя бы художника Стеларка или известную модель с ампутацией Викторию Модесту). К тому же, после подобных табаровским актам членовредительства есть вероятность попасть на принудительное лечение в психиатрическое отделение. Но Табар сам явлется медиком, так что он обладает правом на инвазию. В то же время как медик он должен следовать правилу «не навреди». В момент хирургического перформанса возникает вопрос: он медик или художник? Его медицинский опыт дает ему инструменты для художественной работы с телом совершенно на ином уровне, делая его уникальным художником.

Open Source Estrogen, Мари Маггик, Брайан Ричи, 2020

Другой достаточно экстремальный проект создали художники Мари Маггик и Брайан Ричи. Это очень комплексная биохакерская работа, которая включает в себя исследование по критической эндокринологии, воркшоп и «кухонный перформанс». Они акцентируют внимание на том, что суверенитет тела и биополитика власти является серьезной проблемой для современного человека и предлагают способ синтезированная гормонов методом DIY. Художники говорят о том, что в результате активного производства нефтепродуктов и развития агропромышленности появились ксеноэстрогены, это соединения, которые влияют на синтез, секрецию, транспорт, метаболизм, связывание/выведение натуральных половых гормонов, Ксеноэстрогены мало изучены, однако есть исследования, которые говорят о том, что они легко попадают в организм человека из окружающей среды и влияют на репродуктивную функцию людей (и возможно животных). Художники акцентируют внимание на том, что корпорации в погоне за прибылью негативно влияют на экологию и жизнь, поэтому самостоятельный контроль гормонального фона является жестом недоверия мировой экологической политике.

«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008
«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008
«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008
«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008
«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008
«Blue Remix», Ян Маруссич, 2008

Художник исследует внутреннее пространство тела, и представляет его как перформанс и даже танец. Маррусич начинал как хореограф, но в процессе поиска расширения границ танца, пришел к теме неподвижности. В этом перформансе тело художника находится в специальном резервуаре, инкубаторе, где поддерживается высокая температура. Тело кажется неподвижным внешне, но живое тело никогда не статично, внутри происходят миллионы процессов, и Маруссич демонстрирует это наглядно. Через какое-то время, сначала из глаз и носа, потом из потовых желез начинает выделяться голубая жидкость. Неизвестно как он добивает такого эффекта, вероятно тело художника обработано каким-то составом, который вступает в реакцию с потом.

На обозрение зрителю представляется процесс, который принято скрывать — потоотделение. Но за счет того, что это становится перформативным, и даже ритуальным действием, художник, как йог, сидит неподвижно, сосредоточенный отрешенный взгляд, перформативность (не)действий, отделяют его от физиологии тела и возникает ощущение странного сакрального действа.

name

Анастасия Алёхина

Междисциплинарная художница и исследователь. Участница росийских и зарубежных выставок и фестивалей. Работает со звуком в экспериментальных направлениях.

Читайте также

Революционный стежок: техники рукоделия в контексте истории искусств

Исторически техники рукоделий — вязание, вышивка, шитье — воспринимались как домашние праткики, не вписанные в систему искусств. Но сегодня все чаще они становятся частью художественного языка, дизайна и актуального искусства. О переосмыслении декоративно-прикладного искусства в свете феминистских теорий, а также ярких работах в российском современном искусстве рассказывает Галина Игнатенко.

Марион фон Остен: «Я радикальная эмпиристка»

В 2020-м году не стало Марион фон Остен, человека, чье значение для немецкого концептуального и политического искусства имеет чрезвычайно важное значение. Марион — художник, куратор, исследователь и педагог. Ее деятельность была сосредоточена вокруг культурного производства в постколониальных обществах, производству знаний и управлению мобильностью. Публикуем беседу Марион и Василия Мельниченко, записанную в 2013 году во время симпозиума «Networking. Сетевое взаимодействие в кураторском поле».

Образовательное направление «Современное искусство» в НИУ ВШЭ создано для подготовки художников и кураторов, фотографов и видеоартистов, теоретиков и практиков во всех областях современного искусства.В рамках направления открыты программы бакалавриата, магистратуры и аспирантуры.

В бакалавриате можно выбрать один из образовательных профилей: «Дизайн и современное искусство», «Экранные искусства», «Саунд-арт и саунд-дизайн», «Концепт-арт и цифровое искусство».

Абитуриентам магистратуры, которые четко определились с направлением своего развития, мы предлагаем профили «Современная живопись», «Перформанс», Sound Art & Sound Studies, «Видеоарт» и «Практики современного искусства». Также мы разработали трек мастерских — для тех, кто хочет совмещать занятия в узкоспециализированных мастерских с работой над комплексными арт-проектами.

Как поступить

Мы используем файлы cookies для улучшения работы сайта НИУ ВШЭ и большего удобства его использования. Более подробную информацию об использовании файлов cookies можно найти здесь, наши правила обработки персональных данных – здесь. Продолжая пользоваться сайтом, вы подтверждаете, что были проинформированы об использовании файлов cookies сайтом НИУ ВШЭ и согласны с нашими правилами обработки персональных данных. Вы можете отключить файлы cookies в настройках Вашего браузера.